Божий уровень, он и есть Духовный
Мне кажется, вопрос здесь уже не в том, кто духовнее, а в последовательности самого метода.
Вы справедливо говорите, что нужен единый принцип герменевтики. Я с этим полностью согласен.
Но тогда этот принцип должен применяться одинаково ко всем пророчествам.
Когда речь идёт о Машиахе, Вы настаиваете на сохранении исторического смысла: Вифлеем остаётся Вифлеемом, Давид — Давидом, Израиль — Израилем.
Когда же речь заходит об обетованиях Израилю, дому Иуды, престолу Давида или Торе, исторический смысл предлагается заменить исключительно духовным.
Именно здесь, как мне кажется, возникает то, что в Писании называется «двоякими гирями».
Вы справедливо говорите, что нужен единый принцип герменевтики. Я с этим полностью согласен.
Но тогда этот принцип должен применяться одинаково ко всем пророчествам.
Когда речь идёт о Машиахе, Вы настаиваете на сохранении исторического смысла: Вифлеем остаётся Вифлеемом, Давид — Давидом, Израиль — Израилем.
Когда же речь заходит об обетованиях Израилю, дому Иуды, престолу Давида или Торе, исторический смысл предлагается заменить исключительно духовным.
Именно здесь, как мне кажется, возникает то, что в Писании называется «двоякими гирями».
Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова (Мф.1:1)
как видим из первых строк Евангелия историческое сочленено с духовным
к тому же сами пророчества, переданы в разные времена - Одним
по сути вы двоякие гири и используете, утвердили для себя эти ложные нарративы и мусолите без устали
а как разобраться где обман, а где его нету, очень просто, ДА или НЕТ
одинаковые противоборствующие весовые категории обеспечивающее прямоту
а ежели где-то, чего-то прибавить или убавить, вот перекосы и возникают
Либо мы говорим, что последующее откровение раскрывает первоначальное обещание, сохраняя его адресата и смысл, либо говорим, что оно вправе заменить адресата и содержание. Но тогда этот принцип должен применяться последовательно и к мессианским пророчествам.
Иначе получится, что для одних текстов действует правило сохранения смысла, а для других — правило переосмысления. Тогда критерием становится уже не сам текст, а заранее принятая богословская схема.
Вот почему я снова возвращаюсь не к вопросу «земное или небесное», а к вопросу метода.
Каким объективным правилом Вы пользуетесь, чтобы заранее определить: здесь исторический смысл сохраняется, а здесь уже нет?
Иначе получится, что для одних текстов действует правило сохранения смысла, а для других — правило переосмысления. Тогда критерием становится уже не сам текст, а заранее принятая богословская схема.
Вот почему я снова возвращаюсь не к вопросу «земное или небесное», а к вопросу метода.
Каким объективным правилом Вы пользуетесь, чтобы заранее определить: здесь исторический смысл сохраняется, а здесь уже нет?
в моем же понимании изначальный смысл один - Вершина
а история, как путь схождения к вершине


Прокомментировать: