Когда вероятные причины агрессии становятся её оправданием?

[Allent]

Откуда он берётся?

Самооценка деформированными, переопределенными или неустойчивыми критериями невозможна.

[Allent]

Это как доказательство безоценочности нефальсифицированного подхода.

[Diogen]

Самооценка деформированными, переопределенными или неустойчивыми критериями невозможна.

Если мы говорим о деформации критерия, значит, у нас уже есть представление о недеформированном состоянии. Иначе «деформация» становится просто другим названием для несогласия.

Это как доказательство безоценочности нефальсифицированного подхода.

Нефальсифицируемость не доказывает безоценочность. Она лишь показывает, что утверждение не допускает проверки внутри заданной системы. А отсутствие проверки ещё не означает отсутствие предпосылок.

[Allent]

Если мы говорим о деформации критерия, значит, у нас уже есть представление о недеформированном состоянии. Иначе «деформация» становится просто другим названием для несогласия.

Деформирование у меня так же свернуто по "И" "ИЛИ" с другими.
И как я писал ранее критериев попросту нет. Ноль.

[Diogen]

Деформирование у меня так же свернуто по "И" "ИЛИ" с другими.
И как я писал ранее критериев попросту нет. Ноль.

Не совсем понимаю. Ранее Вы говорили о деформации, переопределении и неустойчивости критериев. Но всё это предполагает, что критерии существуют, пусть и изменчивые. Теперь Вы говорите, что критериев нет вообще. Как эти два тезиса совместить?

[Allent]

Не совсем понимаю. Ранее Вы говорили о деформации, переопределении и неустойчивости критериев. Но всё это предполагает, что критерии существуют, пусть и изменчивые. Теперь Вы говорите, что критериев нет вообще. Как эти два тезиса совместить?

В исследовательском варианте ввести множитель на это слагаемое. И он- ноль.

[Diogen]

В исследовательском варианте ввести множитель на это слагаемое. И он- ноль.

Тогда это уже не вывод исследования, а гипотеза модели. Чтобы положить коэффициент равным нулю, нужно сначала показать, что введение этого слагаемого не улучшает объясняющую способность модели. Иначе ноль — это не результат, а допущение.

Если коэффициент равен нулю, то модель должна одинаково хорошо объяснять общества с принципиально разными этическими системами при одинаковых ресурсных условиях. Есть ли такие проверки?

[Allent]

Если коэффициент равен нулю, то модель должна одинаково хорошо объяснять общества с принципиально разными этическими системами при одинаковых ресурсных условиях. Есть ли такие проверки?

Да, есть. Этический кодекс смерти пуштунов Афганистана, горцев Албании, Ингушетии или Шотландии примерно одинаков.

[Diogen]

Да, есть. Этический кодекс смерти пуштунов Афганистана, горцев Албании, Ингушетии или Шотландии примерно одинаков.

Этот пример показывает, что сходные условия могут сопровождаться сходными этическими кодексами. С этим я не спорю. Но мой вопрос был другим. Есть ли примеры обществ с близкими ресурсными условиями, но различными этическими системами, которые Ваша модель объясняет одинаково хорошо? Именно такие случаи позволяют проверить, действительно ли коэффициент при этическом факторе равен нулю.

[Allent]

Но мой вопрос был другим. Есть ли примеры обществ с близкими ресурсными условиями, но различными этическими системами, которые Ваша модель объясняет одинаково хорошо?

Австралия и Россия.

[Diogen]

Австралия и Россия.

Австралия и Россия — хороший пример для проверки, но он требует разложения переменных. Они отличаются не только ресурсами, но и институтами, правовыми традициями и этическими представлениями.

Поэтому вопрос остаётся: модель считает эти различия просто следствием ресурсных условий или показывает механизм, почему при одинаковых ресурсных возможностях именно эти, а не другие нормы становятся устойчивыми?

[Allent]

Австралия и Россия — хороший пример для проверки, но он требует разложения переменных. Они отличаются не только ресурсами, но и институтами, правовыми традициями и этическими представлениями.

Поэтому вопрос остаётся: модель считает эти различия просто следствием ресурсных условий или показывает механизм, почему при одинаковых ресурсных возможностях именно эти, а не другие нормы становятся устойчивыми?

Австралия и Россия, или Канада и Россия это ресурсные страны, примерно одинаково обеспеченные ресурсами на душу населения, с примерно одинаковой неравномерностью населения, но с институтами унаследованными от метрополии. Показательна в этом отношении Австралия, показывающая что общество, сложенное из криминальных элементов, тем не менее копирует институты "родителя". Институты сложились до рентных доходов. Рентные доходы повились после. У России рентные доходы фактически строили общество после прекращения эпохи подсечного замледелия.
Разница запечталенная в фольклоре . Россия "С сильным не борись, с богатым не судись", "закон что дышло, куда повернут так и вышло", "от трудов праведных не построишь палат каменных" и тд. В фольклоре Австралии аналоги отсутствуют.

[Diogen]

Австралия и Россия, или Канада и Россия это ресурсные страны, примерно одинаково обеспеченные ресурсами на душу населения, с примерно одинаковой неравномерностью населения, но с институтами унаследованными от метрополии. Показательна в этом отношении Австралия, показывающая что общество, сложенное из криминальных элементов, тем не менее копирует институты "родителя". Институты сложились до рентных доходов. Рентные доходы повились после. У России рентные доходы фактически строили общество после прекращения эпохи подсечного замледелия.
Разница запечталенная в фольклоре . Россия "С сильным не борись, с богатым не судись", "закон что дышло, куда повернут так и вышло", "от трудов праведных не построишь палат каменных" и тд. В фольклоре Австралии аналоги отсутствуют.

Ваш пример с Австралией действительно показывает, что институты нельзя просто вывести из рентных потоков. Если институты возникают раньше определённого типа дохода, они могут влиять на то, как этот доход будет освоен.

Но тогда вопрос становится не о том, что первично раз и навсегда, а о взаимодействии уровней. Ресурсы создают возможности и ограничения, институты определяют способы их использования, а затем эти способы закрепляются в нормах и культуре.

Фольклор в этом смысле интересен как следствие устойчивых социальных практик, но его трудно использовать как доказательство первичной причины. Он показывает, какая модель поведения закрепилась, но не один объясняет, почему она возникла.