-
Комментарий
-
Комментарий
-
-
Учение о Боге
Друзья,
у меня возник вопрос: "необходимо ли христианам учение о Боге?".Комментарий
-
Нет проблем, Diogen,
так как все мои определения общеизвестны.
"Христианин — это человек, который верит в Иисуса Христа как в Сына Божьего, Мессию и Спасителя, следует Его учению, принимает Его жертву и воскресение, а также стремится жить в соответствии с Его заповедями, любовью и верой. Это последователь христианства – мировой религии, основанной на жизни и учении Иисуса из Назарета".
"Учение — это процесс активного усвоения знаний, умений и навыков, а также совокупность теоретических положений какой-либо области знаний (например, «учение Дарвина») или система верований (например, «христианское учение»). Это деятельность учащегося, направленная на приобретение нового опыта, в противовес «обучению» — процессу передачи знаний от учителя, и «научению» — результату этого процесса".Комментарий
-
Определение — это «изложение существенного характера предмета», которое раскрывает его сущность (то, что делает вещь именно этой вещью, а не другой) через указание на род и видовое отличие. Правильное определение должно быть точным, понятным, не иметь лишних слов, быть присущим всему подлежащему и не являться отрицанием, а также определять через более известное.
В определении христианина нет "видового отличия" - чем он отличается от других людей того же рода.
Какие навыки, умения и новый опыт усваиваются в рамках учения о Боге?
Последний раз редактировалось Diogen; 16 January 2026, 03:51 AM.Комментарий
-
Комментарий
-
Тогда пробуем привести то, что мы думаем в соответствие с определением. Конкретно - ищем отличие христианина от остальных верующих в спасение...
Это обобщающее качество. А как сделать, чтобы например гностики не попадали в это определение?Христианин верит в спасение, через принятие искупительной жертвы Господа Иисуса Христа за свои грехи.
Любое, пока это безразлично.Какое учение Вы имеете в виду, иудейское?
Комментарий
-
Комментарий
-
В основании библейского текста лежит напряжение между двумя способами мышления — семитским и индоевропейским. Семитский способ идентификации ориентирован на действие: личность, истина и верность распознаются по тому, что они делают и к каким последствиям приводят. Индоевропейский, напротив, стремится к определению сущности: что есть вещь сама по себе, каковы её свойства и природа. Эти различия не сводятся к грамматике языков — ивриту и греческому, — но отражают разные когнитивные и богословские интуиции. Когда библейское откровение читается в онтологическом, сущностном ключе, возникает смещение: то, что в тексте узнаётся через действие, начинает фиксироваться через определение. Это смещение особенно заметно в вопросах идентификации Бога, Мессии и верующего.
Эта разница впервые проявляется уже в ключевом моменте откровения — Десятисловии. «Я — Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства» (Исх 20:2) Бог не представляет Себя как Творца космоса, хотя именно это было бы естественно в логике сущностного определения. Он указывает на конкретное историческое действие. Его идентичность закрепляется не в абстрактном атрибуте, а в событии, которое Израиль пережил и помнит. В семитской логике Бог — это Тот, кого узнают по тому, что Он сделал и продолжает делать. Память о действии и есть форма богопознания.
Тот же принцип определяет и мессианское ожидание. В Евангелиях практически отсутствует интерес к метафизической природе Иисуса. Вопросы звучат иначе: какой властью Он действует, что означают Его дела, что через Него происходит с людьми. Ответ Иисуса Иоанну Крестителю показателен: «Слепые прозревают, хромые ходят, прокажённые очищаются…» Это не определение, а отчёт о действии. Мессианство подтверждается не статусом и не титулом, а тем, что через Него совершается восстановление. Здесь Иисус полностью укоренён в семитской логике: личность распознаётся по плодам, а не по формуле.
По мере вхождения христианской веры в греческое интеллектуальное пространство центр тяжести смещается. Вопрос «что Бог сделал?» постепенно уступает вопросу «кем Христос является по природе». Возникает язык сущности, природы, ипостаси, определения. Это не ошибка и не злой умысел — это следствие смены культурного кода. Однако вместе с этим меняется и способ идентификации верующего: вместо узнаваемости по действию появляется идентичность как статус и принадлежность.
Послание Иакова возвращает читателя к семитской матрице. Иаков не пытается определить, кто такой христианин. Он предлагает критерий распознавания: «Покажи мне веру твою из дел твоих». Вера здесь существует только в действии. Если через человека ничего не происходит, Иаков не говорит, что вера «слабая» или «неполная» — он говорит, что она мертва, то есть отсутствует в библейском смысле. Христианин, таким образом, — это не тот, кто обладает определённой идентичностью, а тот, через кого продолжается действие Бога: милость, верность, восстановление, помощь.
В семитской логике Бог узнаётся по освобождению, Мессия — по делам, ученик — по плодам. Индоевропейская традиция стремится определить, зафиксировать и классифицировать; библейский текст — распознать и вспомнить. Напряжение между этими подходами проходит через всё богословие и особенно остро проявляется там, где вера превращается в идентичность, а действие — в необязательное следствие.
Когда Павел говорит о «возбуждении ревности» в Израиле, он мыслит не в категориях аргумента или доктрины, а в категориях действия. Верующие из народов должны были стать пространством, где Израиль распознаёт знакомое действие Бога — верность, милость, жизнь. Именно это, а не проповедь, способно вызвать ревность. Христианский антисемитизм в этой перспективе является не просто моральным изъяном, а богословским симптомом: там, где проявляется ненависть к Израилю, не действует Бог, открывшийся как Освободитель и Хранитель Завета.
Комментарий
Твитнуть
Комментарий