Главная опасность, которую показывает спор Мф 23 заключается не только в ошибках одной конкретной группы прошлого. Она универсальна.
Человек легко может заменить Божий суд человеческой классификацией: разделить людей на «наших» и «чужих», на «правильных» и «противников Бога» по признаку принадлежности к определённой группе.
В I веке таким критерием могли быть фарисеи, саддукеи, зелоты или другие религиозные движения. Сегодня подобный механизм может проявляться внутри христианских общин: по принадлежности к деноминации, богословской школе, традиции или политическому лагерю.
Тогда возникает опасная подмена:
не «соответствует ли человек любви к Богу и ближнему?»,
а:
«принадлежит ли он к нашей группе?»
Именно против такого мышления направлен ответ Йешуа о главной заповеди.
Он не сказал:
«Главная заповедь — определить, кто принадлежит к правильной партии».
Он сказал:
Это не означает, что все различия не имеют значения и что невозможно критиковать ошибочные учения или поступки. Йешуа Сам обличал заблуждения. Но Его критерий был не принадлежность человека к определённой группе, а соответствие жизни Божьему характеру: истине, милости, справедливости и любви.
Поэтому всякая религиозная группа должна задавать вопрос прежде всего себе:
не стали ли мы защищать свою традицию таким способом, что потеряли любовь к человеку?
Не стали ли мы настолько уверены в своей правоте, что начали видеть в каждом представителе другой стороны не человека, ищущего Бога, а врага Бога?
История фарисеев, саддукеев и других движений является не только историей прошлого. Она является предупреждением для каждого поколения верующих.
Можно иметь правильные аргументы и неправильное сердце.
Можно защищать святые истины и при этом нарушать самую главную заповедь.
Поэтому окончательный критерий Йешуа остаётся тем же:
любая вера, любое богословие и любая община должны проверяться вопросом — приводят ли они человека к большей любви к единому Богу и к большей любви к ближнему?
Человек легко может заменить Божий суд человеческой классификацией: разделить людей на «наших» и «чужих», на «правильных» и «противников Бога» по признаку принадлежности к определённой группе.
В I веке таким критерием могли быть фарисеи, саддукеи, зелоты или другие религиозные движения. Сегодня подобный механизм может проявляться внутри христианских общин: по принадлежности к деноминации, богословской школе, традиции или политическому лагерю.
Тогда возникает опасная подмена:
не «соответствует ли человек любви к Богу и ближнему?»,
а:
«принадлежит ли он к нашей группе?»
Именно против такого мышления направлен ответ Йешуа о главной заповеди.
Он не сказал:
«Главная заповедь — определить, кто принадлежит к правильной партии».
Он сказал:
«Возлюби Господа Бога твоего...»
«Возлюби ближнего твоего, как самого себя».
«Возлюби ближнего твоего, как самого себя».
Это не означает, что все различия не имеют значения и что невозможно критиковать ошибочные учения или поступки. Йешуа Сам обличал заблуждения. Но Его критерий был не принадлежность человека к определённой группе, а соответствие жизни Божьему характеру: истине, милости, справедливости и любви.
Поэтому всякая религиозная группа должна задавать вопрос прежде всего себе:
не стали ли мы защищать свою традицию таким способом, что потеряли любовь к человеку?
Не стали ли мы настолько уверены в своей правоте, что начали видеть в каждом представителе другой стороны не человека, ищущего Бога, а врага Бога?
История фарисеев, саддукеев и других движений является не только историей прошлого. Она является предупреждением для каждого поколения верующих.
Можно иметь правильные аргументы и неправильное сердце.
Можно защищать святые истины и при этом нарушать самую главную заповедь.
Поэтому окончательный критерий Йешуа остаётся тем же:
любая вера, любое богословие и любая община должны проверяться вопросом — приводят ли они человека к большей любви к единому Богу и к большей любви к ближнему?


Комментарий