-
Семь солнц закона! -
Это видео даёт глубокое погружение в исторический и лингвистический контекст знаменитого заявления Иисуса в Матфея 22:21: "Посему отдавайте кесарево кесарево, а Богу - Божиее".
Исторический момент (0:00 - 6:33):
Мероприятие проходит во вторник Страстной недели в Иерусалимском храме.
Фарисеи и иродиане - маловероятные союзники - сговорились поймать Иисуса в ловушку, спросив, законно ли платить римский подушный налог (кенсон).
Этот налог был символом римской оккупации, ранее вызвав восстание во главе с Иудой Галилеем (5:06).
Значение монеты (7:46 - 11:28):
Иисус просит денарий, на котором был бы образ и надпись Тиберия Цезаря.
На монете были утверждения о том, что император является "сыном божественного" и "верховным жрецом" (pontifex maximus).
Иисус использует два конкретных греческих слова, чтобы переосмыслить дебаты:
1. Эйкон (Изображение): Связывается с созданием человечества в Книге Бытия 1:27. Спрашивая, чей эйкон на монете, Иисус заставляет толпу признать, что монета принадлежит владельцу образа - Цезарю.
2. Аподот (Отдать): В отличие от стандартного слова "дать", это подразумевает возвращение чего-то его законному владельцу.
Ключевые выводы (15:04 - 23:36):
Иисус оставляет вторую половину своего утверждения о Боге неопределённой, потому что ответ уже подразумевается: поскольку люди созданы по образу Божьему, они полностью принадлежат Богу.
Ловушка терпит неудачу, потому что Иисус поднимает разговор от налогообложения до полной претензии на человеческую жизнь.
Власти остались "изумлены" (этаумасан) (21:58), потому что они пришли спросить о деньгах, но получили глубокое учение о человеческой душе.
Комментарий
-
Не совсем понятно, что вам непонятно.
Вы сказали, что Иисус миру не нужен - "Царь праведности, не то, что нужно этому миру". Поэтому, мол, и нет популярности. Я всегда думал иначе. Это вам, а не мне надо объяснять, что вы имели в виду.
Лично мне Иисус, конечно, нужен, он неоднократно мне помогал. Но мне всегда казалось более важным не то, что нужно мне, а то, зачем нужен я. Потому что уже из этого вытекают и мои потребности.
А самое главное - я не понимаю, каким образом все это помогает понять парадокс забвения Иисуса в первые два века.Левит Мишкана 8-го Дня ТворенияКомментарий
-
Теперь, кажется, становится понятно, где именно мы расходимся. И дело уже даже не в экспоненте Старка.
Ваш "парадокс" возникает прежде всего из следующей реконструкции:
30 г. - 10-50 тысяч слушателей;
момент смерти - 100-200 тысяч последователей;
40-50 гг. - около 1 000 последователей.
И вот если бы эти три числа действительно были исторически установлены, я бы согласился: произошло нечто поразительное. Движение должно было потерять 99% своих сторонников буквально за несколько лет.
Но проблема именно в том, что первые два числа у вас ничем не установлены.
Более того, здесь возникает любопытная асимметрия. Число Старка "1 000 христиан в 40 году" вы воспринимаете как результат работы исследователей над историческими "реперными точками". Однако Старк прямо говорит, что это не найденная им статистическая точка: из-за отсутствия данных он просто принимает, причем сознательно консервативно, предположение о 1 000 христианах в 40 году. Затем из этой предпосылки строится модель.
Даже исследования, весьма скептически оценивающие успех ранней миссии, признают спекулятивность подобных цифр. Например, Дэвид Сим пытается оценить число именно еврейских последователей христианского движения в I веке и прямо характеризует свой количественный вывод как спекулятивный.
Поэтому у нас нет исторически установленной последовательности:
200 000 -> 1 000 -> 7 500.
Есть совсем другая картина:
неизвестное количество слушателей Иисуса -> неизвестное количество устойчивых учеников -> условно принятые Старком 1 000 христиан в 40 году -> модельные 7 530 в 100 году.
Это принципиальная разница.
И особенно важно различать "слушателя" и "последователя".
Вы сами совершенно справедливо предложили именно такое различие относительно Деяний: несколько тысяч человек могли эмоционально откликнуться на проповедь, а спустя некоторое время большинство могло вернуться к обычной жизни.
Но почему этот совершенно разумный принцип вдруг перестает действовать применительно к толпам вокруг самого Иисуса?
Человек, который пришел послушать известного проповедника, посмотреть на исцеление, привести больного родственника, получить пищу или просто увидеть человека, о котором все говорят, еще не становится членом его религиозного движения.
Причем сами Евангелия постоянно различают "толпу" и учеников. Более того, они сами описывают именно тот механизм, который вы предлагаете для Деяний. В Ин. 6:26 Иисус говорит людям, что они ищут его потому, что ели хлеб и насытились, а в Ин. 6:66 после трудной проповеди "многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним".
То есть даже если принять евангельские рассказы о больших толпах буквально, из них совершенно не получается "100-200 тысяч последователей".
Вот это число и есть главный недоказанный элемент вашей реконструкции.
Вы говорите: "При жизни Иисуса было не так, Евангелия сообщают о толпах до самого конца".
Но толпы до самого конца не равны устойчивой религиозной общине до самого конца.
И Евангелия тем более не говорят, что к моменту смерти Иисус имел 100 или 200 тысяч людей, исповедовавших его учение и готовых продолжать движение после его смерти.
Поэтому я бы сформулировал первый вопрос иначе.
Не "куда исчезли 200 тысяч последователей Иисуса?", а:
"Есть ли вообще основания считать, что эти 200 тысяч последователей существовали?"
Пока такого основания я не вижу.
И здесь возникает интересная параллель с вашей собственной иудейской традицией.
Возьмем Тору в ее собственном повествовании, не ставя сейчас вопрос об историчности отдельных чисел.
Израильтяне видят египетские чудеса, выходят из Египта, проходят через море, получают откровение на Синае. Казалось бы, если принять ваш принцип, после такого "истина должна быть очевидна", а вера должна распространиться и закрепиться почти мгновенно.
Но что происходит?
Почти сразу возникает золотой телец, то есть люди, непосредственно пережившие великие события Исхода, отступают от полученного откровения (Исх. 32).
Затем в Чис. 14 уже практически вся община ропщет против Моисея и Аарона и говорит: "назначим начальника и возвратимся в Египет". В результате именно это поколение проводит сорок лет в пустыне и не входит в землю.
Позднее в Чис. 25 Израиль снова отступает и присоединяется к культу Ваал-Фегора.
Получается довольно необычная вещь.
Если применить к Моисею ваш критерий относительно Иисуса, можно задать почти тот же вопрос:
"Как такое возможно? Люди видели величайшие чудеса, слышали откровение Бога, перед ними был великий пророк Моисей, но сразу после этого поклоняются тельцу, требуют возвращения в Египет, восстают против Моисея, а целое поколение вообще оказывается неспособным осуществить поставленную задачу. Почему очевидная Божья истина не победила мгновенно?"
Но я подозреваю, что вы не считаете это аргументом против Моисея.
И правильно.
Потому что из истинности религиозного учения совершенно не следует социологический закон:
"Если учение истинно, миллионы людей должны быстро его принять и затем уже никогда массово от него не отходить".
Такого закона нет ни в Танахе, ни в истории религий.
Более того, сама Тора дает очень интересный ответ на вопрос о численности. Втор. 7:7 специально говорит Израилю, что Бог избрал его вовсе не потому, что он многочисленнее остальных народов, напротив, он малочислен.
Следовательно, сама библейская логика не позволяет измерять истинность откровения скоростью демографического успеха.
Но здесь ваша постановка вопроса наводит на другую, гораздо более интересную мысль.
Почему религия Моисея становится устойчивой?
Одного откровения недостаточно. Вокруг него создается целая общественная система: закон, суд, священство, обряды, календарь, семейная передача веры, племенная организация, Скиния, а затем территория, политические институты и Храм.
То есть религиозное содержание получает социальное тело.
И вот с этой точки зрения различие между Иисусом, Бар-Кохбой и Мухаммадом действительно очень существенно, только вывод получается несколько иной, чем у вас.
Бар-Кохба возглавляет национально-политическое и военное движение. Поэтому он способен за короткое время мобилизовать огромное количество людей.
Мухаммад при жизни становится не только проповедником, но и руководителем организованной политической общины. После его смерти уже существует государственно-политическая структура, которая продолжает расширяться.
Моисей в самой Торе не только пророк. Он законодатель, судья и руководитель организованного народа.
А Иисус, согласно христианским источникам, не создает ни государства, ни армии, ни территории, ни налоговой администрации и даже не пытается захватить политическую власть.
Это совершенно различные механизмы распространения.
Поэтому вполне возможно, что вы сами приблизились к одному из ответов на свой вопрос.
Медленный первоначальный рост христианства мог быть связан не со слабостью или "забытостью" учения, а именно с отсутствием политического и государственного механизма его распространения.
Первоначальное христианство распространялось почти исключительно горизонтально: человек -> семья -> дом -> знакомые -> местная община -> другой город.
И современные исследования раннего христианства действительно обнаруживают именно сетевую модель распространения. Исследование географии раннехристианских общин показывает, что в первые два века распространение довольно хорошо соответствует диффузии по транспортной и городской сети Римской империи, а в III веке происходит заметное ускорение.
Это, кстати, отвечает и на ваше замечание:
"Идеи распространяются совсем не так, как кролики".
Разумеется, не как кролики. Но отсюда вовсе не следует, что распространение идей не образует математически описываемых закономерностей.
Оно идет через социальные контакты. Один человек убеждает нескольких знакомых; новые участники приобретают собственные контакты; возникают новые общины; эти общины образуют связи с другими городами. Исследования распространения раннего христианства как раз обнаруживают важность городских сетей, мобильности и существующих социальных связей.
Поэтому фраза "яркие идеи не подчиняются законам роста, они просто очевидны и вспыхивают" звучит красиво, но историческим законом не является.
Если бы идеи распространялись просто пропорционально своей "очевидности", нам вообще было бы трудно объяснить почти всю историю религий.
Теперь ко второму вашему вопросу:
"Почему миллионный барьер был преодолен именно в III веке?"
Вот это уже действительно хороший исторический вопрос.
И здесь я соглашусь с вами больше, чем раньше: простая экспонента Старка сама по себе ничего не объясняет. Она показывает, что такой рост математически возможен без миллионов мгновенных обращений, но не доказывает, что реальная история шла с постоянными 40% за десятилетие.
Современные исследователи прямо признают, что из-за нехватки текстовых, эпиграфических и археологических данных II-III века являются одним из самых трудных периодов для реконструкции христианского роста, а причин предлагалось множество.
Более того, упомянутое сетевое исследование действительно обнаруживает ускорение распространения в III веке.
Поэтому здесь вполне можно искать реальные причины ускорения.
К III веку ситуация уже принципиально отличалась от ситуации 50 года.
Павел и другие миссионеры первого поколения начинали практически с нуля. Им приходилось создавать первые узлы сети.
Через два столетия существовала уже совершенно иная инфраструктура распространения: множество общин в разных регионах, устойчивые связи между ними, епископы и пресвитеры, литература, богослужебная практика, семейная передача религии, благотворительность и огромная сеть социальных контактов.
Исследователи рассматривают также кризисы и эпидемии II-III веков как один из возможных факторов, которые могли усилить привлекательность христианских общин, в том числе благодаря взаимопомощи и уходу за больными. Это не доказанная единственная причина, но такая гипотеза действительно обсуждается и моделируется в научной литературе.
Поэтому новый Павел в III веке вообще не обязателен.
Павел нужен прежде всего тогда, когда сети еще нет.
Когда уже существуют тысячи связанных между собой общин, "Павлом" в некотором смысле становится сама сеть.
И здесь получается интересный ответ на вашу фразу:
"При максимальных усилиях апостолов был максимальный провал".
Нет. Именно апостольский период создал исходную инфраструктуру, благодаря которой последующий рост вообще оказался возможен.
Судить об эффективности Павла по тому, сколько миллионов христиан существовало при его жизни, примерно то же самое, что судить о значении основателей города по численности населения города через десять лет.
Но самое главное остается прежним.
Я вполне допускаю:- при жизни Иисуса его слушали большие толпы;
- после его смерти устойчивое ядро движения было сравнительно маленьким;
- в I-II веках христиане составляли ничтожную долю населения империи;
- в III веке распространение действительно ускорилось.
Все четыре положения могут одновременно быть истинными.
Но из них не следует:
"У Иисуса было 100-200 тысяч последователей, затем 99% исчезли, Иисуса почти забыли на два века, а в III веке необъяснимо вспомнили".
Именно эта картина требует доказательства.
Пока ее главный элемент, 100-200 тысяч устойчивых последователей Иисуса к моменту его смерти, просто введен в расчет без источника.
Причем ваша собственная аналогия с людьми, которые сегодня восторженно приходят на большое собрание, кричат "мы с вами", а через полгода возвращаются к обычной жизни, как раз показывает, почему нельзя превращать евангельские толпы в статистику членов христианской общины.
Если применить один критерий и к Деяниям, и к Евангелиям, парадокс становится намного меньше.
А если добавить политико-организационный фактор, картина становится еще понятнее.
Моисеево движение получает закон, общественную организацию и впоследствии территорию.
Бар-Кохба получает армию и государственное образование.
Мухаммад получает политическую общину и государство.
Раннее христианство первые три века не получает ничего подобного и распространяется через частные социальные сети.
И как только в IV веке к уже огромной религиозной сети добавляется еще и государственный фактор, масштаб действительно меняется радикально.
Поэтому я бы не спрашивал: "Почему истина Иисуса двести лет не работала?"
Исторически гораздо корректнее спросить:
"Почему небольшое движение без государства, армии и территории сумело несколько столетий сохраняться, распространяться по огромной империи и в итоге дойти до нескольких миллионов?"
Вот это действительно интересный исторический феномен.
И напоследок я бы осторожнее относился к критерию "истинная религия должна быстро стать массовой".
Для представителя иудаизма это особенно неудобный критерий.
Тора сама рассказывает о поколении непосредственных свидетелей величайших чудес, которое после Синая поклоняется золотому тельцу, восстает против Моисея и сорок лет не может войти в обещанную землю. И сама Тора напоминает Израилю: Бог избрал вас не потому, что вас много, ибо вы малочисленны.
Если малочисленность, медленный рост или массовое отпадение сами по себе свидетельствуют против Божьего посланника, этот критерий ударит по Моисею раньше, чем по Иисусу.
Поэтому я бы этот критерий вообще не использовал.
Истинность учения и скорость его социально-политического распространения - две разные вещи.
МусульманинКомментарий
-
Во первый, сам парадокс, ни что иное, как иллюзия
отсутствие цифр церкви, существующей в подполье, как раз, говорит не о забвении, а суровых реалиях
Я ж помню, как настороженно вопринимались еще недавно вопросы типа,
а сколько членов у вас в церкви?
а кто у вас пресвитер?
Вы ведь, не настолько наивны, чтобы игнорировать ситуацию с гонениями?
Кстати, большую часть гонений, устраивали неверующие иудеиКомментарий
Твитнуть
дались вам эти цифры?
Комментарий