Твитнуть
Ломать традиции ради "нового" - это заманчиво, но часто это путь к созданию новых мифов. Какой смысл защищать древнюю версию? Смысл в том, что мы не считаем себя умнее тех, кто жил до нас.
Если тысячи лет переводчики и мудрецы видели здесь "пилы", а не "стройку", значит, за этим стояло нечто большее, чем просто опечатка. Ваша логика делает текст "чище", но она выхолащивает из него жизнь. Традиция дает нам фундамент. Без него "движение к новому" превращается в блуждание в пустоте, где каждый рисует себе того Давида, который ему симпатичен. Я защищаю традицию, потому что она - единственный свидетель, который у нас есть.
Тем более эта традиция вписывается в библейский образ Давида. Это был не единственный случай, когда Давид проявлял крайнюю суровость. В Библии описано несколько ситуаций, которые подтверждают, что он мог действовать беспощадно, когда речь шла о мести, политической стабильности или выполнении обетов.
На страницах Писания это зафиксировано не раз:
Вспомните, когда Саул потребовал в качестве выкупа за дочь 100 крайних плотей врагов, надеясь, что Давид погибнет. Давид не просто выполнил условие, а перевыполнил его вдвое. Хотя это была и война, но сам факт сбора таких "трофеев" свидетельствует о суровости и готовности идти до конца в демонстрации победы. (1 Цар. 18:27)
Вспомним еще историю из 2 Царств 8:2. Моавитяне были родственниками Израиля (через Руфь, прабабушку Давида). Тем не менее, после победы Давид поступил с ними крайне методично:
Он приказал пленным лечь на землю в ряд и мерил их веревкой. Две трети - убил, одну треть - оставил в живых.
Это еще один пример "математической" и хладнокровной казни целого народа, что делает версию о "пилах" у аммонитян исторически правдоподобной для Давида.
Оба эпизода подтверждают, что Давид не боялся использовать крайние меры для утверждения власти. Если версия с моавитянами (веревкой) признается всеми как факт, то почему версия с аммонитянами (пилами) должна считаться ошибкой? Обе ситуации показывают Давида как человека своего времени - сурового и не знающего компромиссов в вопросах чести и безопасности Израиля.
Вспомним расправу над амаликитянами (1 Цар. 27:8-11), когда Давид жил у филистимлян в Секелаге, он совершал набеги на местных жителей (амаликитян и др.). Чтобы о его набегах не узнал филистимский царь Анхус, Давид "не оставлял в живых ни мужчины, ни женщины". Это была чистая военная хитрость и зачистка свидетелей, совершенная без прямого приказа Бога.
Вспомним выдачу потомков Саула на казнь (2 Цар. 21)
Чтобы прекратить трехлетний голод, Давид выдал гаваонитянам семерых сыновей и внуков Саула. Их казнили ("повесили перед Господом") и оставили тела под открытым небом на несколько месяцев. Давид допустил это, чтобы исполнить требование о кровной мести за грехи Саула.
Даже уже умирая, Давид (3 Цар. 2:5-9) оставил Соломону завещание, в котором просил расправиться с его старыми врагами: Иоавом: "Не допусти седине его мирно сойти в преисподнюю". Семеем: "Сведи седину его в крови в преисподнюю".
Это показывает, что Давид хранил гнев десятилетиями и считал физическое устранение противников справедливым финалом.
Первым дошедшим до нас "мягким переводом" был перевод Симмаха только во II веке н.э.. До него все (Септуагинта, Таргум) писали о казнях. Это значит, что "гуманная" версия - это и есть поздняя "правка".
Если тысячи лет переводчики и мудрецы видели здесь "пилы", а не "стройку", значит, за этим стояло нечто большее, чем просто опечатка. Ваша логика делает текст "чище", но она выхолащивает из него жизнь. Традиция дает нам фундамент. Без него "движение к новому" превращается в блуждание в пустоте, где каждый рисует себе того Давида, который ему симпатичен. Я защищаю традицию, потому что она - единственный свидетель, который у нас есть.
Тем более эта традиция вписывается в библейский образ Давида. Это был не единственный случай, когда Давид проявлял крайнюю суровость. В Библии описано несколько ситуаций, которые подтверждают, что он мог действовать беспощадно, когда речь шла о мести, политической стабильности или выполнении обетов.
На страницах Писания это зафиксировано не раз:
Вспомните, когда Саул потребовал в качестве выкупа за дочь 100 крайних плотей врагов, надеясь, что Давид погибнет. Давид не просто выполнил условие, а перевыполнил его вдвое. Хотя это была и война, но сам факт сбора таких "трофеев" свидетельствует о суровости и готовности идти до конца в демонстрации победы. (1 Цар. 18:27)
Вспомним еще историю из 2 Царств 8:2. Моавитяне были родственниками Израиля (через Руфь, прабабушку Давида). Тем не менее, после победы Давид поступил с ними крайне методично:
Он приказал пленным лечь на землю в ряд и мерил их веревкой. Две трети - убил, одну треть - оставил в живых.
Это еще один пример "математической" и хладнокровной казни целого народа, что делает версию о "пилах" у аммонитян исторически правдоподобной для Давида.
Оба эпизода подтверждают, что Давид не боялся использовать крайние меры для утверждения власти. Если версия с моавитянами (веревкой) признается всеми как факт, то почему версия с аммонитянами (пилами) должна считаться ошибкой? Обе ситуации показывают Давида как человека своего времени - сурового и не знающего компромиссов в вопросах чести и безопасности Израиля.
Вспомним расправу над амаликитянами (1 Цар. 27:8-11), когда Давид жил у филистимлян в Секелаге, он совершал набеги на местных жителей (амаликитян и др.). Чтобы о его набегах не узнал филистимский царь Анхус, Давид "не оставлял в живых ни мужчины, ни женщины". Это была чистая военная хитрость и зачистка свидетелей, совершенная без прямого приказа Бога.
Вспомним выдачу потомков Саула на казнь (2 Цар. 21)
Чтобы прекратить трехлетний голод, Давид выдал гаваонитянам семерых сыновей и внуков Саула. Их казнили ("повесили перед Господом") и оставили тела под открытым небом на несколько месяцев. Давид допустил это, чтобы исполнить требование о кровной мести за грехи Саула.
Даже уже умирая, Давид (3 Цар. 2:5-9) оставил Соломону завещание, в котором просил расправиться с его старыми врагами: Иоавом: "Не допусти седине его мирно сойти в преисподнюю". Семеем: "Сведи седину его в крови в преисподнюю".
Это показывает, что Давид хранил гнев десятилетиями и считал физическое устранение противников справедливым финалом.
Первым дошедшим до нас "мягким переводом" был перевод Симмаха только во II веке н.э.. До него все (Септуагинта, Таргум) писали о казнях. Это значит, что "гуманная" версия - это и есть поздняя "правка".
Комментарий