Твитнуть
Это исповедание моей прошлой жизни адресовано не праведникам. Я написал от того, что был вынужден. Слишком много осуждения появилось в мой адрес. Чего только не напридумывали обо мне. Люди, принявшие Праведность Христа, никогда бы не подвели меня к тому, что бы написать о себе. Им важна жизнь с чистого листа.
В 21 год я устроился на завод оператором. Стал старшим оператором. У меня был младший сотрудник. Женщина. Работа была посменная. Она была старше на 16 лет. Мы подружились. За работу отвечали с одинаково ответственно, кому сколько дано. Как говорится, и в огонь и в воду, вместе. Друг за друга. За спиной, как обычно, уже шушукались. Коллектив был смешанный, половину женщин, половину мужчин. Каждая смена операторов, дружила между собой, у кого как получалось. В каждой смене было человек по восемь, все разного возраста. Текучка кадров тоже была. Но основной косяк все-таки оставался. Все было, как у людей. Люди вместе работали, отдыхали, пили, курили, помогали друг другу, ходили вместе на работу, с работы, отмазывались и отмазывали друг друга перед начальством. Это была жизнь. Мы до сих пор, когда встречаемся, вспоминаем эту жизнь, и эти отношения, которые были между нами. Мы были второй семьей. Сутки состояли: 8 часов на работе с ними, 8 часов дома, 8 часов сон. Получается, что на работе мы проживаем половину нашей жизни. Потому и получается, что работа - это вторая семья. Ну и как пологается, люди в таком обществе не только могли дружить, но эта дружба и переростала в более близкие отношения. Так случилось и со мной и женщиной, с которой пол жизни проводил вместе на работе. Мы стали встречаться и вне работы. У нее было две дочки. Старшая была младше меня на пять лет. Так как в глазах этой женщины я был вроде не плохим парнем, она хотела меня поближе познакомить со своей старшей дочкой. Но у меня на ее дочку глаз не лег. В 15 лет у меня была первая любовь с одноклашкой, которая закончилась ничем. Она меня оставила. После этого, я не мог создать каких-либо отношений с другими. Я был один и жил с папой и мамой, сестру почему то не очень помню. Я был один, а тут завязалась дружба с женщиной, с которой работал. Дружил, и старался ей помочь в ее проблемах. Она была разведена, алиментов ей ее бывший не платил. Денег не хватало, пошли долги за квартиру. Как друг, помогал, чем мог.
Через год наша дружба перешла в иные отношения. У меня, кроме нее никого не было. Мы все свободное время проводили вместе, с ее дочками. ДОмой я приходил все позже и позже. И вот - это произошло. Она была первая. Другой у меня никогда не было, другую я более и не хотел. Мы стали жить вместе. Мои родители дали мне право решать самому. За что я им благодарен. Наша дружба стала еще сильней. Пока мы не женились. Я переехал к ней.Тут стал происходить в отношениях какой то напряг. Семейные отношения - стали мешать нашей дружбе. Мы же были не одни, еще две дочки. Через год родилась у нас общая дочка. Отношения становились еще напряженнее. У нее две дочки, у меня папа с мамой и сестра. Отношение к моим родителям и моей сестре перешло в полный негатив. Дочке запрещалось приходить к ним в гости. Я делал это тайком. Отношение мое с ее дочками тоже были не простыми. Я чужой дядька, который не имеет право, тем более на дядьку я вовсе не был похож. Пять лет разница.
И тут вдруг, мы стали членами Баптистской церкви. Сначала ее дочка, потом моя жена, потом я с ее младщей дочкой (мы с ней в один день крещение приняли). Вроде бы отношения должны были пойти на поправку. Но стало еще хуже. Моя жена стала ненавидеть грех. И мало того, она стала ненавидеть и тех, в ком этот грех был. Я любил тех, кого она ненавидела. И я стал для нее врагом. Пять лет жизни в учении Христа и ревностного служения Его заповеди, привели к распаду наших с ней отношений. Мы перестали разговаривать, но старались не допустить развода. Я очень любил свою дочку. Я выдал замуж ее старшую дочку, младшая ее тоже подросла до замужества. Но единственный оставшийся мальчик, который был мне другом, не посмотрел в ее сторону, и выбрал другую, отчего был наложен запрет на его появление в наш дом. Стало не выносимо. Моя дочка доросла до 9 лет, когда она заявила, чтоб я ушел, потомучто это ее с мамой дом. Я спросил у жены, что мне действительно нужно идти? Она кивнула головой.
Я рассказал пастору о наших отношениях, что никакой любви в нашем доме нет, что мы пять лет их всех обманывали, что у нас все зашибись. Он очень был потрясен, и пообещал поговорить на братском совете. Прошло полгода, но ничего не произошло. И я ушел домой. К себе домой. Из ее дома, к себе домой. К маме с папой. В церкви сразу все забегали, засуетились. "Какой позор, пятно на нашу церковь. Давайте быстро миритесь, а то исключим". Я вернулся к ней через неделю. И как оказалась на неделю. Ее средняя дочка, которой было 18 лет, сделала мне выбор. Если я останусь, то она уедет. Мама приняла решение в ее пользу. Я попрощался со своей дочкой, которую Любил, и ушел навсегда. Я перестал ходить в церковь к баптистам. Меня исключили, окрестив сатаною, ей сделали строгое замечание.
Моя сестра ходила в методистскую церковь. Несколько лет. Она младше меня на девять лет. Мне 32, ей 23. После ухода от жены, я стал жить в комнате у сестры, на кресле. Да десять лет, я заработал один квадратный метр, который на ночь раскладывался на три, а утром опять складывался. Жена сразу же подала на алименты. К дочке я приходил, но особого желание приходить к жене домой не было. Встречаться с дочкой было более негде.
Наверно уже через неделю скуки по церкви, я пошел на собрание куда ходила моя сестра. Приняли меня, очень радушно. У меня появилась надежда на что то новое. Все были счастливы, что я к ним пришел. Те меня исключили, и поставили запрет на общение со мной. Эти же мною радовались. Я расцвел. Появилась новая семья верующих людей. Мысль, что я женат, почти сразу улетучилась, когда я еще только ушел от своей жены. Женатым я более себя не считал. В суды идти я не думал, просто потому, что возиться с этим не хотелось. Смысла на тот момент не было. Я стал жить, как не женатый. В сердце моем пусто, никого не было. Конечно же я мечтал с кем-нибудь познакомится, и не только. Мне всегда нужна была семья. А у меня ее не стало. Сестра тоже была в таком же поиске. Мы вечерами долго разговаривали на эти темы. Было прикольно, но в тоже время и тоскливо. Одиночество - скука, одиночество - св... И тут к нам в методистскую церковь пришла девочка, из другого города, которая переехала в наш город жить. Она была из пятидесятников. Я - баптист, она- пятидесятник. Мы у методистов. 8 лет разница. Теперь я старше. Слово за слово, день за днем. И мы тоже стали дружить. Оказалось, что и у нее в жизни есть проблемы от которых они и сбежала в наш город. Проблемы для нее были ужасные. Я это не расскажу. Уверяю вас, что я бы застрелился на ее месте. Но мне ее проблемы были не проблемой, тем более мои проблемы тоже имеют место быть. Я взял ее проблемы на себя, убедил, что мы легко со всем этим справимся, если будем вместе их решать. Наша дружба быстро переросла в Любовные отношения, о чем мы не медленно известили теперь уже методистского пастора. Мы объявили ему, что любим друг друга, и что теперь нам делать, ведь я исключен из баптистов. Я попросил о востановлении в членство. Что тут началось, передать трудно, поверить еще трудней. Этот пастор, поговорив с тем постором, пришел к выводу, что я просто зверь. Никакого членства, пока я не вернусь к той жене, мне не будет, в противном случает баптисты будут не довольны, и не очень хорошо будут иметь мнение о методизме. Девчонку, в которую я влюбился, стали стращать, сатаною, отчего ее просто трясло, после вызова ее на ковер. Та радость от моего появления у них, переросла в панику, я стал для них, лучше не придумывать. Мы с ней решили просто от них уйти. Теперь исключили и ее. Мы стали жить вместе. У нас родились трое. Я всю жизнь мечтал о троих детях. И она мне их родила. Один за одним, как и хотел, что бы вместе росли. И вот нас уже пятеро, плюс ее мама. Она жила с нами. Через пять лет совместной жизни, проблема моей второй жены перевалилась на нашу семью. Она просто решила уйти. Два мальчика остались со мной, дочку я отпустил с ней. Дети в свободном общении с папой и мамой. Первую дочку из-за второй женитьбы ее мама у меня отобрала, и я ее потерял. Мы живем на одной улице, метров двести, я о ней ничего не знаю. Знакомые о ней тоже ничего не знают. К ее маме лучше не подходить никому, даже ее соседи с ней не разговаривают.
Теперь мне 48 почти, детям 14, 13, 10. Рядом живет сестра, и два племяша, 10, 8. И рядом наши родители. Я ухаживаю за ними, они помогают мне.
В 21 год я устроился на завод оператором. Стал старшим оператором. У меня был младший сотрудник. Женщина. Работа была посменная. Она была старше на 16 лет. Мы подружились. За работу отвечали с одинаково ответственно, кому сколько дано. Как говорится, и в огонь и в воду, вместе. Друг за друга. За спиной, как обычно, уже шушукались. Коллектив был смешанный, половину женщин, половину мужчин. Каждая смена операторов, дружила между собой, у кого как получалось. В каждой смене было человек по восемь, все разного возраста. Текучка кадров тоже была. Но основной косяк все-таки оставался. Все было, как у людей. Люди вместе работали, отдыхали, пили, курили, помогали друг другу, ходили вместе на работу, с работы, отмазывались и отмазывали друг друга перед начальством. Это была жизнь. Мы до сих пор, когда встречаемся, вспоминаем эту жизнь, и эти отношения, которые были между нами. Мы были второй семьей. Сутки состояли: 8 часов на работе с ними, 8 часов дома, 8 часов сон. Получается, что на работе мы проживаем половину нашей жизни. Потому и получается, что работа - это вторая семья. Ну и как пологается, люди в таком обществе не только могли дружить, но эта дружба и переростала в более близкие отношения. Так случилось и со мной и женщиной, с которой пол жизни проводил вместе на работе. Мы стали встречаться и вне работы. У нее было две дочки. Старшая была младше меня на пять лет. Так как в глазах этой женщины я был вроде не плохим парнем, она хотела меня поближе познакомить со своей старшей дочкой. Но у меня на ее дочку глаз не лег. В 15 лет у меня была первая любовь с одноклашкой, которая закончилась ничем. Она меня оставила. После этого, я не мог создать каких-либо отношений с другими. Я был один и жил с папой и мамой, сестру почему то не очень помню. Я был один, а тут завязалась дружба с женщиной, с которой работал. Дружил, и старался ей помочь в ее проблемах. Она была разведена, алиментов ей ее бывший не платил. Денег не хватало, пошли долги за квартиру. Как друг, помогал, чем мог.
Через год наша дружба перешла в иные отношения. У меня, кроме нее никого не было. Мы все свободное время проводили вместе, с ее дочками. ДОмой я приходил все позже и позже. И вот - это произошло. Она была первая. Другой у меня никогда не было, другую я более и не хотел. Мы стали жить вместе. Мои родители дали мне право решать самому. За что я им благодарен. Наша дружба стала еще сильней. Пока мы не женились. Я переехал к ней.Тут стал происходить в отношениях какой то напряг. Семейные отношения - стали мешать нашей дружбе. Мы же были не одни, еще две дочки. Через год родилась у нас общая дочка. Отношения становились еще напряженнее. У нее две дочки, у меня папа с мамой и сестра. Отношение к моим родителям и моей сестре перешло в полный негатив. Дочке запрещалось приходить к ним в гости. Я делал это тайком. Отношение мое с ее дочками тоже были не простыми. Я чужой дядька, который не имеет право, тем более на дядьку я вовсе не был похож. Пять лет разница.
И тут вдруг, мы стали членами Баптистской церкви. Сначала ее дочка, потом моя жена, потом я с ее младщей дочкой (мы с ней в один день крещение приняли). Вроде бы отношения должны были пойти на поправку. Но стало еще хуже. Моя жена стала ненавидеть грех. И мало того, она стала ненавидеть и тех, в ком этот грех был. Я любил тех, кого она ненавидела. И я стал для нее врагом. Пять лет жизни в учении Христа и ревностного служения Его заповеди, привели к распаду наших с ней отношений. Мы перестали разговаривать, но старались не допустить развода. Я очень любил свою дочку. Я выдал замуж ее старшую дочку, младшая ее тоже подросла до замужества. Но единственный оставшийся мальчик, который был мне другом, не посмотрел в ее сторону, и выбрал другую, отчего был наложен запрет на его появление в наш дом. Стало не выносимо. Моя дочка доросла до 9 лет, когда она заявила, чтоб я ушел, потомучто это ее с мамой дом. Я спросил у жены, что мне действительно нужно идти? Она кивнула головой.
Я рассказал пастору о наших отношениях, что никакой любви в нашем доме нет, что мы пять лет их всех обманывали, что у нас все зашибись. Он очень был потрясен, и пообещал поговорить на братском совете. Прошло полгода, но ничего не произошло. И я ушел домой. К себе домой. Из ее дома, к себе домой. К маме с папой. В церкви сразу все забегали, засуетились. "Какой позор, пятно на нашу церковь. Давайте быстро миритесь, а то исключим". Я вернулся к ней через неделю. И как оказалась на неделю. Ее средняя дочка, которой было 18 лет, сделала мне выбор. Если я останусь, то она уедет. Мама приняла решение в ее пользу. Я попрощался со своей дочкой, которую Любил, и ушел навсегда. Я перестал ходить в церковь к баптистам. Меня исключили, окрестив сатаною, ей сделали строгое замечание.
Моя сестра ходила в методистскую церковь. Несколько лет. Она младше меня на девять лет. Мне 32, ей 23. После ухода от жены, я стал жить в комнате у сестры, на кресле. Да десять лет, я заработал один квадратный метр, который на ночь раскладывался на три, а утром опять складывался. Жена сразу же подала на алименты. К дочке я приходил, но особого желание приходить к жене домой не было. Встречаться с дочкой было более негде.
Наверно уже через неделю скуки по церкви, я пошел на собрание куда ходила моя сестра. Приняли меня, очень радушно. У меня появилась надежда на что то новое. Все были счастливы, что я к ним пришел. Те меня исключили, и поставили запрет на общение со мной. Эти же мною радовались. Я расцвел. Появилась новая семья верующих людей. Мысль, что я женат, почти сразу улетучилась, когда я еще только ушел от своей жены. Женатым я более себя не считал. В суды идти я не думал, просто потому, что возиться с этим не хотелось. Смысла на тот момент не было. Я стал жить, как не женатый. В сердце моем пусто, никого не было. Конечно же я мечтал с кем-нибудь познакомится, и не только. Мне всегда нужна была семья. А у меня ее не стало. Сестра тоже была в таком же поиске. Мы вечерами долго разговаривали на эти темы. Было прикольно, но в тоже время и тоскливо. Одиночество - скука, одиночество - св... И тут к нам в методистскую церковь пришла девочка, из другого города, которая переехала в наш город жить. Она была из пятидесятников. Я - баптист, она- пятидесятник. Мы у методистов. 8 лет разница. Теперь я старше. Слово за слово, день за днем. И мы тоже стали дружить. Оказалось, что и у нее в жизни есть проблемы от которых они и сбежала в наш город. Проблемы для нее были ужасные. Я это не расскажу. Уверяю вас, что я бы застрелился на ее месте. Но мне ее проблемы были не проблемой, тем более мои проблемы тоже имеют место быть. Я взял ее проблемы на себя, убедил, что мы легко со всем этим справимся, если будем вместе их решать. Наша дружба быстро переросла в Любовные отношения, о чем мы не медленно известили теперь уже методистского пастора. Мы объявили ему, что любим друг друга, и что теперь нам делать, ведь я исключен из баптистов. Я попросил о востановлении в членство. Что тут началось, передать трудно, поверить еще трудней. Этот пастор, поговорив с тем постором, пришел к выводу, что я просто зверь. Никакого членства, пока я не вернусь к той жене, мне не будет, в противном случает баптисты будут не довольны, и не очень хорошо будут иметь мнение о методизме. Девчонку, в которую я влюбился, стали стращать, сатаною, отчего ее просто трясло, после вызова ее на ковер. Та радость от моего появления у них, переросла в панику, я стал для них, лучше не придумывать. Мы с ней решили просто от них уйти. Теперь исключили и ее. Мы стали жить вместе. У нас родились трое. Я всю жизнь мечтал о троих детях. И она мне их родила. Один за одним, как и хотел, что бы вместе росли. И вот нас уже пятеро, плюс ее мама. Она жила с нами. Через пять лет совместной жизни, проблема моей второй жены перевалилась на нашу семью. Она просто решила уйти. Два мальчика остались со мной, дочку я отпустил с ней. Дети в свободном общении с папой и мамой. Первую дочку из-за второй женитьбы ее мама у меня отобрала, и я ее потерял. Мы живем на одной улице, метров двести, я о ней ничего не знаю. Знакомые о ней тоже ничего не знают. К ее маме лучше не подходить никому, даже ее соседи с ней не разговаривают.
Теперь мне 48 почти, детям 14, 13, 10. Рядом живет сестра, и два племяша, 10, 8. И рядом наши родители. Я ухаживаю за ними, они помогают мне.
Комментарий