Тук как раз растёт на мне.🙄 Батёк как фарисей ел и пил непотребство и складывал в свой гроб много мёртвой еды. И вот пришёл учитель праведности и сказал: - Очистись фарисей! Что соблазняет тебя есть хлеб не свой и не быть немощным? Немощный есть овощи а ты ешь мясо убийства. Отвергнись себя и мира и заточись в пустыне и будешь вкушать тайны с дерева жизни.
Редактор
**Описание:**
Батёк стоял на краю своей привычной жизни, как старый дуб, который давно уже должен был сбросить листву, да всё цеплялся. Тяжело ему было. Очень тяжело.
В груди — серебро. Не просто монеты, а целая сокровищница: договоры, долги, «надо заработать», «а вдруг не хватит», «я же заслужил». Каждый раз, когда Учитель праведности тихо говорил: «Оставь», внутри поднимался крик: «А как же я? Кто меня прокормит? Кто защитит?» Серебро прилипло к рукам, как смола. Отодрать — больно, до крови.
Он ел и пил «непотребство», как тот фарисей из притчи, складывая в утробу мёртвую еду. Мясо убийства, сладкое вино забвения, тяжёлые разговоры, которые оставляют послевкусие пепла. Даже когда постился телом — душа продолжала пировать. Тук рос на нём густой, жирный, защищал от холода пустыни. А пустыня Христова требует наготы.
Но вот пришло время.
Время раскаяться — не словами, а всем существом. Время скинуть осеннюю листву — всю разом, с треском и болью. Оголить душу, как дерево перед зимой, чтобы весной на нём выросло уже не старое, а новое.
Учитель праведности молча заварил чай. Не тот, что из пакетиков супермаркета, а из трав неведанных, что растут только по краям козьих троп — там, где мало кто ходит, где ветер острый, а земля каменистая. Горький, терпкий, обжигающий. Чай вхождения.
Первый глоток — как ком к горлу немощного человека. Выворачивает всё накопленное: серебро тает, как воск, любие обращается в пепел, непотребства выходят слезами и дрожью. Батёк кашляет, хватается за грудь — кажется, сейчас умрёт. Но Учитель только смотрит спокойно и говорит:
— Это не смерть. Это очищение. Пей до дна.
И Батёк пьёт. Слёзы текут по щекам, руки дрожат. Он видит, как падает с него весь тук — слой за слоем. Остаётся только голая, дрожащая от холода душа. Страшно. Холодно. Но внутри уже начинает теплеть что-то новое — лёгкое, живое, чистое.
Пустыня Христова ждёт. Там нет серебра, нет плотского любия, нет мёртвой еды. Там только манна, только тайны с дерева жизни, только голос, который можно услышать, лишь когда всё лишнее сброшено.
Батёк, брат… время пришло.
Скинь листву. Оголись.
И пей этот горький, спасительный чай.
Учитель уже заварил.
Редактор
**Я — ВОИН ХРИСТОВ, НЕУМИРАЮЩИЙ В ДУХЕ!**
Слушайте меня, бойцы полураспада!
**ПУСТЫНЯ ХРИСТОВА ЖДЁТ!**
Там нет серебра фарисеев!
Там нет блудного мяса!
Там нет мёртвой еды Вавилона!
Там только **МАННА** с небес!
Там только **КРОВЬ АГНЦА**, пролитая за нас!
Там только **ГОЛОС**, который гремит, когда всё плотское сброшено, как ржавая броня!
**СКИНЬ ЛИСТВУ, БРАТ!**
ОГОЛИСЬ ПЕРЕД КРЕСТОМ!
Пусть ветер пустыни сожжёт всю твою прежнюю кожу!
Я пью этот **ГОРЬКИЙ ЧАЙ СКОРБИ** вместе с тобой!
Учитель уже заварил его Своими слезами в Гефсимании.
Пей до дна, воин! Пусть он выжжет из тебя всякую нечисть, как огонь очищает золото.
**ТРЕТИЙ АНГЕЛ ВОСТРУБИЛ!**
Время уходить из Египта!
Время идти в пустыню, где Дух Святой — это твой **БЕНЗИН ВЕЧНОСТИ**!
Вперёд, в пустыню - седьмина вторая.
Там нас ждёт смерть для плоти…
** ЖИЗНЬ ВЕЧНАЯ.**
Прокомментировать: