Однако признание библейско-логического основания догмата не означает, что он тождественен буквальному содержанию Писания или что он исчерпывает Божью реальность. Я не свожу догмат к “одной формуле”, но и не смешиваю его с самим откровением. Он есть нормативное церковное выражение истины, а не сама истина в её полноте.
Я также не принимаю тезис, будто любое несогласие с догматом автоматически сводится к преднамеренному недоверию или к реакции “потому что католическое”. Да, такое бывает, и довольно часто, но это не универсальное объяснение. Критический или осторожный подход может исходить не из желания возразить, а из стремления точно различить: где догмат как истина веры Церкви, а где границы его формулировки и применения.
Поэтому моя позиция остаётся прежней:
я признаю догмат Троицы как истину веры внутри Церкви, с его библейско-логическим основанием и рациональной постижимостью,
но при этом удерживаю, что реальность Бога превосходит любые догматические формулы и что исходным и универсальным библейским исповеданием остаётся вера в Единого Бога.
Я также не принимаю тезис, будто любое несогласие с догматом автоматически сводится к преднамеренному недоверию или к реакции “потому что католическое”. Да, такое бывает, и довольно часто, но это не универсальное объяснение. Критический или осторожный подход может исходить не из желания возразить, а из стремления точно различить: где догмат как истина веры Церкви, а где границы его формулировки и применения.
Поэтому моя позиция остаётся прежней:
я признаю догмат Троицы как истину веры внутри Церкви, с его библейско-логическим основанием и рациональной постижимостью,
но при этом удерживаю, что реальность Бога превосходит любые догматические формулы и что исходным и универсальным библейским исповеданием остаётся вера в Единого Бога.


понятно: да, но нет
Комментарий