Твитнуть
Сталинский откат: когда власть признает поражение.
Иосиф Сталин был прагматиком. Он смотрел на цифры и понимал: если продолжать в том же духе, через двадцать лет воевать будет некому. А война была неизбежна. Нужны были солдаты, рабочие, управляемое население. Идеология свободного секса этому никак не способствовала.
В 1936 году аборты запретили. Женщина из свободного индивида превратилась в "цех по производству пушечного мяса". Развод стал судебной волокитой. Секс загнали обратно в рамки брака. Ввели культ многодетности, медали материнства, пособия. Из культуры вычистили эротику. СССР стал пуританским обществом, где секс существовал только функционально — для деторождения.
В 1934 году ввели статью 121 УК РСФСР — до пяти лет лагерей за мужеложство. Лесбиянок не сажали, но их существование объявили несуществующим. То, что еще вчера было проявлением освобожденной природы человека, стало «буржуазным извращением» и «подрывом боевой мощи Красной Армии». Гомосексуалы, которые еще несколько лет назад свободно появлялись на публике, теперь прятались или попадали в лагеря. НКВД провело масштабные облавы, особенно в Москве и Ленинграде. Театральную и литературную богему вычистили. Свобода кончилась, началась эпоха страха.
Второй парадокс оказался еще более жестоким, чем первый. Пуританская мораль, жесткий контроль, репрессии против всего, что не вело к деторождению, страх перед законом и общественным порицанием — все то, от чего большевики хотели освободить человека в 1920-е, — оказалось единственным работающим способом заставить людей рожать детей. Рождаемость начала расти. Не сразу, не быстро, но стабильно.
Свобода дала сексуальный разгул и демографический коллапс. Репрессии дали детей.
Сталин восстановил патриархат, только без Бога. Вместо церковного венчания — штамп в паспорте, вместо священника — парторг, вместо божьей благодати — партийная мораль. Семья снова стала ячейкой контроля: мужчина с женой, детьми и пропиской — это управляемая единица. Он привязан, предсказуем, не уйдет и не взбунтуется.
Проституция никуда не делась. Ее просто загнали в подполье, часть женщин стали работать на НКВД "ласточками", остальных отправили в лагеря. Официально порока не существовало, неофициально работала та же система, что до революции: мужчины искали доступный секс, женщины продавали его за ресурсы.
Идеология капитулировала перед инстинктом. Власть сделала вид, что победила. Универсальный урок: природа не читает манифестов
История с советской сексуальной революцией — это не про большевиков и не про проституток. Это про фундаментальный конфликт между тем, что власть хочет видеть в людях, и тем, чем люди являются на самом деле.
Власть всегда пытается управлять демографией через идеологию. Она объявляет, как должны вести себя мужчины и женщины, как должна выглядеть семья, сколько нужно рожать детей, кто с кем может спать. Она уверена, что если правильно написать законы и правильно промыть мозги, люди будут вести себя так, как нужно государству.
Природа на это плевать хотела. Человек — это не только сознание, но и тело, которое живет по законам, записанным миллионами лет эволюции. Можно декларировать равенство полов, но нельзя отменить тот факт, что женщины беременеют, а мужчины нет. Можно объявить секс общественным делом, но нельзя отменить ревность. Можно запретить проституцию, но нельзя отменить спрос на безответственный секс.
Большевики хотели создать общество, где секс свободен и доступен, женщины независимы, а дети растут без патриархального гнета. Природа ответила демографическим коллапсом. Сталин вернул патриархат, потому что без него популяция просто вымирала. Не из-за идеологии, а из-за того, что моногамная семья с элементами принуждения — это эволюционно успешная стратегия выживания. Она возникла не из церковных догм, а из практики. Ее нельзя отменить декретом.
Демография — это не политика. Это биология с элементами экономики. Война выкосила мужчин, женщины начали конкурировать за оставшихся, старая мораль рухнула, а новая не появилась. Идеологи думали, что это их заслуга. Демографы думали, что это просто последствия войны. На самом деле это был урок о том, что инстинкт сильнее манифеста, а природа терпелива и беспощадна.
Каждая эпоха пытается создать своего "нового человека". Все они сталкиваются с одной проблемой: человек упрямо остается человеком. Он ест, спит, размножается и умирает по законам, которые старше любой идеологии.
История повторяется с пугающей точностью. Сегодня, столетие спустя, Кремль снова требует поднять демографию. Снова война, снова нужно пушечное мясо для фронта. Методы те же самые, что и при Сталине: запрет абортов, культ многодетности, гонения на "нетрадиционные отношения", призывы к патриархальным ценностям. Только теперь вместо партийных чекистов эту работу делает Русская Православная Церковь. Риторика другая, суть та же: женщина должна рожать, мужчина должен воевать и умирать, все остальное — разложение и угроза государству.
Власть, которая понимает, что демография не подчиняется манифестам, выигрывает. Власть, которая пытается переписать законы природы, всегда проигрывает. Вопрос только в том, сколько жизней будет потрачено на осознание этого простого факта.
Использованная литература: источникисточник
Иосиф Сталин был прагматиком. Он смотрел на цифры и понимал: если продолжать в том же духе, через двадцать лет воевать будет некому. А война была неизбежна. Нужны были солдаты, рабочие, управляемое население. Идеология свободного секса этому никак не способствовала.
В 1936 году аборты запретили. Женщина из свободного индивида превратилась в "цех по производству пушечного мяса". Развод стал судебной волокитой. Секс загнали обратно в рамки брака. Ввели культ многодетности, медали материнства, пособия. Из культуры вычистили эротику. СССР стал пуританским обществом, где секс существовал только функционально — для деторождения.
В 1934 году ввели статью 121 УК РСФСР — до пяти лет лагерей за мужеложство. Лесбиянок не сажали, но их существование объявили несуществующим. То, что еще вчера было проявлением освобожденной природы человека, стало «буржуазным извращением» и «подрывом боевой мощи Красной Армии». Гомосексуалы, которые еще несколько лет назад свободно появлялись на публике, теперь прятались или попадали в лагеря. НКВД провело масштабные облавы, особенно в Москве и Ленинграде. Театральную и литературную богему вычистили. Свобода кончилась, началась эпоха страха.
Второй парадокс оказался еще более жестоким, чем первый. Пуританская мораль, жесткий контроль, репрессии против всего, что не вело к деторождению, страх перед законом и общественным порицанием — все то, от чего большевики хотели освободить человека в 1920-е, — оказалось единственным работающим способом заставить людей рожать детей. Рождаемость начала расти. Не сразу, не быстро, но стабильно.
Свобода дала сексуальный разгул и демографический коллапс. Репрессии дали детей.
Сталин восстановил патриархат, только без Бога. Вместо церковного венчания — штамп в паспорте, вместо священника — парторг, вместо божьей благодати — партийная мораль. Семья снова стала ячейкой контроля: мужчина с женой, детьми и пропиской — это управляемая единица. Он привязан, предсказуем, не уйдет и не взбунтуется.
Проституция никуда не делась. Ее просто загнали в подполье, часть женщин стали работать на НКВД "ласточками", остальных отправили в лагеря. Официально порока не существовало, неофициально работала та же система, что до революции: мужчины искали доступный секс, женщины продавали его за ресурсы.
Идеология капитулировала перед инстинктом. Власть сделала вид, что победила. Универсальный урок: природа не читает манифестов
История с советской сексуальной революцией — это не про большевиков и не про проституток. Это про фундаментальный конфликт между тем, что власть хочет видеть в людях, и тем, чем люди являются на самом деле.
Власть всегда пытается управлять демографией через идеологию. Она объявляет, как должны вести себя мужчины и женщины, как должна выглядеть семья, сколько нужно рожать детей, кто с кем может спать. Она уверена, что если правильно написать законы и правильно промыть мозги, люди будут вести себя так, как нужно государству.
Природа на это плевать хотела. Человек — это не только сознание, но и тело, которое живет по законам, записанным миллионами лет эволюции. Можно декларировать равенство полов, но нельзя отменить тот факт, что женщины беременеют, а мужчины нет. Можно объявить секс общественным делом, но нельзя отменить ревность. Можно запретить проституцию, но нельзя отменить спрос на безответственный секс.
Большевики хотели создать общество, где секс свободен и доступен, женщины независимы, а дети растут без патриархального гнета. Природа ответила демографическим коллапсом. Сталин вернул патриархат, потому что без него популяция просто вымирала. Не из-за идеологии, а из-за того, что моногамная семья с элементами принуждения — это эволюционно успешная стратегия выживания. Она возникла не из церковных догм, а из практики. Ее нельзя отменить декретом.
Демография — это не политика. Это биология с элементами экономики. Война выкосила мужчин, женщины начали конкурировать за оставшихся, старая мораль рухнула, а новая не появилась. Идеологи думали, что это их заслуга. Демографы думали, что это просто последствия войны. На самом деле это был урок о том, что инстинкт сильнее манифеста, а природа терпелива и беспощадна.
Каждая эпоха пытается создать своего "нового человека". Все они сталкиваются с одной проблемой: человек упрямо остается человеком. Он ест, спит, размножается и умирает по законам, которые старше любой идеологии.
История повторяется с пугающей точностью. Сегодня, столетие спустя, Кремль снова требует поднять демографию. Снова война, снова нужно пушечное мясо для фронта. Методы те же самые, что и при Сталине: запрет абортов, культ многодетности, гонения на "нетрадиционные отношения", призывы к патриархальным ценностям. Только теперь вместо партийных чекистов эту работу делает Русская Православная Церковь. Риторика другая, суть та же: женщина должна рожать, мужчина должен воевать и умирать, все остальное — разложение и угроза государству.
Власть, которая понимает, что демография не подчиняется манифестам, выигрывает. Власть, которая пытается переписать законы природы, всегда проигрывает. Вопрос только в том, сколько жизней будет потрачено на осознание этого простого факта.
Использованная литература: источникисточник
Комментарий