Твитнуть
Сегодня под «верой» большинство людей понимают умственное согласие или эмоциональное состояние. Эта ошибка проявляется особенно ярко, когда слышат, что спасает крещение, и тут же задают вопрос: «А где здесь вера?» Люди ищут что-то субъективное — внутреннее согласие, эмоциональный отклик — и совершенно забывают, что спасение не зависит от человеческого понимания, а является действием Бога.
Современная вера не имеет чёткого критерия. Каждый трактует её по-своему, и поэтому возникают тысячи деноминаций, каждая уверенная, что именно она «правильная». Почему так? Потому что расплывчатое определение веры создаёт бесконечное пространство для человеческой фантазии и самопохвалы. Вера превращается в мерило духовности: кто-то гордится своей строгостью, кто-то — свободой, кто-то — эмоциональными переживаниями. Даже внутри этих групп появляются новые деления: строгие законники, эмоциональные «свободные», законники с поблажками — и так далее. Всё потому, что в центре стоит не Божье действие, а абстрактная человеческая вера.
И вот мы оказываемся в замкнутом круге. На вопрос «спасает ли вера?» современный ответ звучит просто: «Да, спасает». Но если спросить «во что нужно верить?», ответ часто сводится к: «Нужно верить, что верой спасаются». Получается своего рода бесконечное отражение: вера в саму веру, убеждённость в собственной убеждённости. Человек всё глубже погружается в самоподтверждение, теряя из виду реальную силу и действие Бога.
И тогда возникает логичный вопрос: «Могут ли креститься младенцы или те, кто не способен к осознанной вере?» Современный ум считает, что спасение зависит от человеческой способности верить. На самом деле, спасение — это дело Бога, юридическое усыновление, которое не зависит от понимания или действий человека. Мы не спрашиваем, может ли человек усыновить младенца, но почему-то сомневаемся, может ли Бог усыновить младенца.
Примеры из Писания иллюстрируют это ясно:
Эти примеры показывают: действие Бога не зависит от человеческой способности к вере. Спасение и исцеление совершаются по Его инициативе и силе. Современное понимание веры выглядит абсурдно: люди требуют «внутренней веры» от младенцев, слабых или тех, кто не способен мыслить, ставят человеческое понимание и эмоции в центр, превращая спасение в психологический подвиг, игнорируя очевидное: спасение — это юридическое усыновление Богом, не требующее согласия или осознанной веры человека.
Современная вера не имеет чёткого критерия. Каждый трактует её по-своему, и поэтому возникают тысячи деноминаций, каждая уверенная, что именно она «правильная». Почему так? Потому что расплывчатое определение веры создаёт бесконечное пространство для человеческой фантазии и самопохвалы. Вера превращается в мерило духовности: кто-то гордится своей строгостью, кто-то — свободой, кто-то — эмоциональными переживаниями. Даже внутри этих групп появляются новые деления: строгие законники, эмоциональные «свободные», законники с поблажками — и так далее. Всё потому, что в центре стоит не Божье действие, а абстрактная человеческая вера.
И вот мы оказываемся в замкнутом круге. На вопрос «спасает ли вера?» современный ответ звучит просто: «Да, спасает». Но если спросить «во что нужно верить?», ответ часто сводится к: «Нужно верить, что верой спасаются». Получается своего рода бесконечное отражение: вера в саму веру, убеждённость в собственной убеждённости. Человек всё глубже погружается в самоподтверждение, теряя из виду реальную силу и действие Бога.
И тогда возникает логичный вопрос: «Могут ли креститься младенцы или те, кто не способен к осознанной вере?» Современный ум считает, что спасение зависит от человеческой способности верить. На самом деле, спасение — это дело Бога, юридическое усыновление, которое не зависит от понимания или действий человека. Мы не спрашиваем, может ли человек усыновить младенца, но почему-то сомневаемся, может ли Бог усыновить младенца.
Примеры из Писания иллюстрируют это ясно:
- Сотник из Рима просил Иисуса исцелить своего слугу. Он имел веру, но исцелился слуга, а не стотник (Мф. 8:5–13).
- Люди принесли к Иисусу больного друга. Они имели веру, и Иисус увидел их веру и исцелил больного (Мк. 2:3–5).
- Отец, просящий исцелить бесноватого сына, сказал: «верую, Господи! помоги моему неверию. » (Мк. 9:22–24). Его сын явно не мог «поверить» по современному пониманию, и исцеление произошло через веру отца, и эта вера признана им самим как неверие.
- Когда Иисус встретил похоронную процессию в Наине и воскресил сына вдовы (Лк. 7:11–17), никто прямо не просил Его об этом. Вера людей не была фактором, который инициировал чудо — само действие совершилось по инициативе Божьей. Здесь ясно видно, что спасительное или чудесное действие не зависит от человеческой веры, а является результатом Божьей инициативы и силы.
- Слепорожденный (Ин. 9:1–7) не знал Иисуса, чтобы верить в Него. Бог исцелил его по Своей инициативе. Только после допроса в Синедрионе он встретился с Господом и понял, Кто совершил чудо. И тогда он спросил: "а кто Он, Господи, чтобы мне веровать в Него?".
Эти примеры показывают: действие Бога не зависит от человеческой способности к вере. Спасение и исцеление совершаются по Его инициативе и силе. Современное понимание веры выглядит абсурдно: люди требуют «внутренней веры» от младенцев, слабых или тех, кто не способен мыслить, ставят человеческое понимание и эмоции в центр, превращая спасение в психологический подвиг, игнорируя очевидное: спасение — это юридическое усыновление Богом, не требующее согласия или осознанной веры человека.
Комментарий