Однако же еще тарелку он берет:
Сбирается с последней силой
И очищает всю. "Вот друга я люблю!
Вскричал Демьян. Зато уж чванных не терплю.
Ну, скушай же еще тарелочку, мой милой!"
Тут бедный Фока мой,
Как ни любил уху, но от беды такой,
Схватя в охапку
Кушак и шапку,
Скорей без памяти домой
И с той поры к Демьяну ни ногой.
Писатель, счастлив ты, коль дар прямой имеешь;
Но если помолчать вовремя не умеешь
И ближнего ушей ты не жалеешь,
То ведай, что твои и проза и стихи
Тошнее будут всем Демьяновой ухи.
Сбирается с последней силой
И очищает всю. "Вот друга я люблю!
Вскричал Демьян. Зато уж чванных не терплю.
Ну, скушай же еще тарелочку, мой милой!"
Тут бедный Фока мой,
Как ни любил уху, но от беды такой,
Схватя в охапку
Кушак и шапку,
Скорей без памяти домой
И с той поры к Демьяну ни ногой.
Писатель, счастлив ты, коль дар прямой имеешь;
Но если помолчать вовремя не умеешь
И ближнего ушей ты не жалеешь,
То ведай, что твои и проза и стихи
Тошнее будут всем Демьяновой ухи.
