О, Боже мой!
Как страшно жить, когда летят ракеты,
над городом летят, над головами,
и рушатся дома перед глазами,
О, Боже мой! К чему нам войны эти!
Не спят в ночи, попрятались в подвалах
и взрослые и маленькие дети,
О, Господи, к чему нам войны эти?
Чья армия кого атаковала?
А в сердце страх, живём как на вулкане,
Война, война, о, сколько ещё крови?
И, стиснув кулаки, нахмурив брови,
стоят мужчины при военном стане.
О, Боже мой, Ты вместе с нами плачешь,
на сердце у Тебя и скорбь и пламень.
Отвергнутый Краеугольный Камень...
Ты боль души от преданных не прячешь.
О, первенец, ты был всегда любимый,
проснись, открой глаза , народ упрямый...
Закат над миром от крови багряный,
и чёрных туч тяжёлые картины.
Наполнен гарью палестины ветер,
и страх ползёт по землям иудеи.
Пусть фимиам молитв не оскудеет...
О, Боже, там и там страдают дети!
Галина
Храни вас Бог!
Как страшно жить, когда летят ракеты,
над городом летят, над головами,
и рушатся дома перед глазами,
О, Боже мой! К чему нам войны эти!
Не спят в ночи, попрятались в подвалах
и взрослые и маленькие дети,
О, Господи, к чему нам войны эти?
Чья армия кого атаковала?
А в сердце страх, живём как на вулкане,
Война, война, о, сколько ещё крови?
И, стиснув кулаки, нахмурив брови,
стоят мужчины при военном стане.
О, Боже мой, Ты вместе с нами плачешь,
на сердце у Тебя и скорбь и пламень.
Отвергнутый Краеугольный Камень...
Ты боль души от преданных не прячешь.
О, первенец, ты был всегда любимый,
проснись, открой глаза , народ упрямый...
Закат над миром от крови багряный,
и чёрных туч тяжёлые картины.
Наполнен гарью палестины ветер,
и страх ползёт по землям иудеи.
Пусть фимиам молитв не оскудеет...
О, Боже, там и там страдают дети!
Галина
Храни вас Бог!
