Пальмовых ветвей бросали много
Чтили Иисуса как Царя.
О, зачем Иисусу ветви эти?
Ветви как ковер. Сердца вдали.
Можно было верить только детям:
Дети лгать Иисусу не могли.
Ветви на дороге быстро вянут
А людская черствость как гранит.
Путь последний, выстланный ветвями,
Путь, в конце которого «Распни!»
Сколько шло людей, друживших с ложью,
Сердце от Иисуса на замок.
Сколько шло лукавых и безбожных
Не остановить людской поток.
О, хотелось закричать: не лгите!
Иисус для вас совсем не Царь!
Пальмовые ветви уберите
И отдайте Господу сердца,
Грешные, запачканные в саже, -
Иисус очистит от грехов.
Сердце Богу? Далеко не каждый
Сердце Господу отдать готов.
Веточку? Пожалуйста от вербы.
Под ноги, иль в вазу хоть куда.
Сердце на замке. Не хочет верить.
О, зачем Иисусу ветки в дар?
Сломанные вербы у дороги
Может Бог зовет в последний раз?
Тоненькие ветки-недотроги
За неверье упрекают вас.
Л. Васенина
Чтили Иисуса как Царя.
О, зачем Иисусу ветви эти?
Ветви как ковер. Сердца вдали.
Можно было верить только детям:
Дети лгать Иисусу не могли.
Ветви на дороге быстро вянут
А людская черствость как гранит.
Путь последний, выстланный ветвями,
Путь, в конце которого «Распни!»
Сколько шло людей, друживших с ложью,
Сердце от Иисуса на замок.
Сколько шло лукавых и безбожных
Не остановить людской поток.
О, хотелось закричать: не лгите!
Иисус для вас совсем не Царь!
Пальмовые ветви уберите
И отдайте Господу сердца,
Грешные, запачканные в саже, -
Иисус очистит от грехов.
Сердце Богу? Далеко не каждый
Сердце Господу отдать готов.
Веточку? Пожалуйста от вербы.
Под ноги, иль в вазу хоть куда.
Сердце на замке. Не хочет верить.
О, зачем Иисусу ветки в дар?
Сломанные вербы у дороги
Может Бог зовет в последний раз?
Тоненькие ветки-недотроги
За неверье упрекают вас.
Л. Васенина
