Г. Сульженко «Улыбка Веельзевула» Том 2

ГЛАВА 4
ХРАМ — ВЫ

Служители культа

Удивительно, но еще совсем недавно так называли у нас священников и служителей Божьих, а сами христианские храмы именовали не иначе как культовыми сооружениями. Последнее десятилетие ХХ века смело можно назвать ренессансом храмовой жизни в России. Тысячи церквей, превращенных за время советской власти в овощехранилища, психиатрические лечебницы, научные лаборатории, склады готовой продукции, клубы и прочее, стали возвращать верующим. И они, смущаясь от неловкости и незнания храмовой жизни, начали потихоньку наполнять их.

Позволим себе небольшое отступление, связанное с тем, как встречают в наших церквах. Это очень важный момент. Взрослый человек впервые переступил порог церкви, его душа взволнована, и чего там больше — радости или страха, не скажет никто. Ему как никогда нужна поддержка и ободрение. Но если вместо этого он услышит упрек (не туда встал, не к той иконе приложился, не ту свечку поставил), то вряд ли это будет способствовать умиротворению его встревоженной души. И уже много раз звучало, что святые наши православные старушки, «приватизировавшие» храмы на правах своей собственности и со строгостью указующие на правила поведения, так любящие воспитывать, могут у кого угодно отбить охоту во второй раз посещать церковь. Но вернемся к спешащим за святыми дарами.

— У меня был очень тяжелый период, — рассказывает в очереди на прием к доктору одна пациентка другой. — Простуда, бронхит, кашель такой, что стены дрожали три месяца. Чего я только не делала, как только не лечилась... До сих пор хвораю.

— На мне был сглаз, — со знанием дела объясняет солидный отец семейства, — я обратился к колдуну, вначале помогло, но вскоре стало хуже некуда, и мне посоветовали обратиться за помощью в церковь. Священник сказал, что мне полагается церковное наказание. А за что наказание? Ведь я ничего плохого не делал. Кто-то навел на меня порчу, а мне наказание?

Когда неприятности преследуют, и нет от них никакого избавления, сразу в воображении рисуется «служба спасения» под названием «пора идти в церковь». Приходят. Даже не раз и не два, случается, ходят годами. Однако освобождения и облегчения не получают, и вера в церковь как волшебное место, где происходит избавление от всех бед, либо ослабевает, либо исчезает вовсе. Люди испытывают глубокое разочарование, ведь последняя надежда на что-то основательное и хорошее рухнула. Многие отказываются понимать, что в церкви автоматического освобождения от грехов и не может произойти. Формальный акт посещения храма и номинальное присутствие на церковной службе не дают очищения от скверны греха и никакие церковные наказания не могут этот грех удалить, то есть сделать грязное — чистым, греховное — праведным, если сердце человека осталось на замке, не открылось для Бога и действия Духа Святого. Такое своеобразное посещение церкви — разновидность магии, потому что люди считают, что своими делами (в данном случае это — физическое присутствие в святом месте) они могут спастись, смыть грехи, очиститься от скверны и освятиться.

Нет сомнения, что Дух Святой, в преизбытке наполняющий христианские храмы, где прославляют и восхваляют имя Божье, мощно действующий там по молитвам святых, может благотворно влиять и воздействовать на любого, кто переступил порог церкви. Душа не может не ощутить этого благотворного влияния. Однако как уже не раз мы отмечали, Дух Божий стучится в сердце каждого и касается его, побуждая к покаянию, в любом месте, не только в храме. «Дух дышет, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит...» (Ин. 3:8). Вместе с тем без нашего желания очиститься, без шага воли к этому работа Духа Святого по очищению души невозможна. Как отмечалось выше, Дух Святой, в отличие от нечистых духов, не насильник и против нашей воли действовать не может. Если мы пришли в храм, движимые лишь эгоистическим желанием получить от Бога то, что мы хотим (что сродни магизму), но внутри своего сердца, точно в кладовой, спрятали свои грехи и не желаем с ними расставаться, то сколько бы раз мы ни посещали храм в таком состоянии, сколько бы ни молились — ничего не изменится. Более того, положение действительно, как свидетельствуют выше, может ухудшиться. Бог настойчив в Своем святом желании исправлять и совершенствовать нас. Правда и истина Его будут обличать нас в нашей неправде до тех пор, пока человек не остановится в своем тупом эгоистическом упорстве и не взыщет Бога. Пока не осознает свой грех и не взмолится Богу об освобождении души от этого конкретного греха.

Увы, мифы вокруг церкви, церковной жизни, церковных служб и обрядов родились не вчера. Всенародно любимый поэт Владимир Высоцкий дал очень точную характеристику нашему видению храма и отношению к нему: «Купола в России кроют чистым золотом, чтобы чаще Господь замечал». Мы всё думаем, что Святость любит богатство и драгоценности, что наше служение Ей — это украшать как можно лучше и делать помпезнее то место, где Она обитает. И трудно найти здесь лучший пример, чем возрожденный после смерти (плавательного бассейна) храм Христа Спасителя в Москве. От сияния и великолепия его слепнут глаза, приблизиться даже страшно. Да и не дадут. Храм плотным кольцом окружает охрана, просто так войти в него и помолиться обыкновенному смертному вряд ли удастся.

Один из самых стойких мифов — о святости церкви. При этом атрибутами святости наделяется само здание, материальное то есть строение. Обожение церкви, восприятие ее равновеликой Святому Богу, а следовательно, и наделение полномочиями Бога (прощать грехи, исцелять, очищать, освящать) — в характере русского человека. Язычник, поклонявшийся богам на высотах, носит в душе убеждение, которое хорошо удалось сформулировать женщине Самарянке у знаменитого колодца Иаковлева: «Отцы наши поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме» (Ин. 4:20). Людям свойственно ограничивать радиус действия Духа Божьего известным ему кругом, подчас сужающимся до земной точки в виде строения, игнорируя ответ Иисуса Самарянке, что «поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин. 4:24). Чаще всего именно представления о храме становятся решающими в подмене живой веры религией, Господа Духа животворящего некоей организацией, устроенной по человеческим законам и действующей механически. Сам храм и всякое действо, в нем происходящее, наделяются свойствами святынь, которым и поклоняются. Здесь еще одна подмена, весьма хитрая и лукавая.

Любое искаженное представление о церкви усердно культивируется сатаной, благодаря чему заблуждения эти множатся и обрастают новыми нелепостями. Лжеверие, показная духовность, оборачивающаяся на деле религиозностью (человек не пропускает служб, жертвует на храм, истово крестится, читает молитвы утром и вечером, то и дело поминает имя Бога, говорит, что надеется на Него), открывает путь действиям в нашей душе нечистого. Человек кажется чрезвычайно благополучным в духовном плане, но в действительности он несчастнейший из людей, так как, находясь в храме Бога живого на богослужении, является самым что ни на есть завзятым идолопоклонником.

Два бизнесмена, торопясь по важному делу, в котором они хотели заручиться поддержкой Бога, увидели храм, купол которого венчал крест. Ага, христианская церковь, зайдем, поставим свечку Богу.

— Тогда почему нет свечек?

Больших трудов стоило объяснить предпринимателям, что Христу не нужны наши свечки, Ему надо наше сердце и послушание. Бог не принимает дань в виде платы за церковные атрибуты и не будет за денежную мзду исполнять наши желания, отвечать на наши молитвы. Любая попытка подкупить Бога для того чтобы сделать противное Его воле, обречена на провал. И поэтому можно даже пожертвовать миллион, двести раз прочитать «Отче наш» вместе с «Богородица Дева, радуйся», от головы до ног увешаться крестами и ладанками, регулярно ездить поклоняться святым мощам даже в святую землю, а при этом воровать, обманывать близких, прелюбодействовать, пьянствовать и т. д. Что толку? С крестом на шее можно быть целиком во власти дьявола.

Неизвестно, поняли или нет это бизнесмены, которыми, надо признать, двигали хорошие намерения: обратиться к Богу, заручиться Его поддержкой. Скорее всего, уразуметь это было им трудно, потому что, нырнув в свои мерседесы, они поехали искать другую церковь, где, как положено в храме, продают свечки, пахнет ладаном, со стен печально взирают на смертных лики Спасителя. Увы, они далеко не одиноки. Огромное число людей мыслят аналогично, и им для того чтобы «закрыть» все вопросы духовной жизни, достаточно посетить храм один раз в год — на Пасху или на Рождество. Один из отцов православной церкви назвал таких людей крещенными язычниками. Очень верное определение. Даже приняв крещение, они остались не возрожденными — теми, кто не родился свыше, чей дух по-прежнему остается мертвым, поэтому не принимает и не жаждет Христа. Слова Господа о том, что «кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия», — остаются неизвестными и закрытыми для них.

Религия и вера

Иисус Христос говорил: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что вы — как гробы скрытые, над которыми люди ходят и не знают того» (Лк 11:44). Он обличал книжников и фарисеев, которые по тем временам были образцом праведности и исполнения Закона Моисеева, то есть в точности и мелочах исполняли тысячи предписаний, что делать надо и чего не надо, чтобы угодить Богу. И вот этих-то безупречных людей Христос называет «скрытыми гробами», иначе говоря, мертвецами духовными, лицемерами и лжецами. Неслыханное оскорбление! Можно понять, почему оппоненты то и дело хотели убить Иисуса, как обыкновенные душегубы, а не самые что ни на есть просвещенные на ту пору люди. Но таковы религиозные. Это те, кто думают, что во всем угождают Богу, а на деле духовно мертвы, пребывают в дьявольском плену, даже не догадываясь об этом. И они сильно обижаются при одной только попытке объяснить им их положение.

Религия от латинского religiо (ре — обратная, лиго — связь). Дословно — обратная связь. Трактуют это слово по-разному, например, «связь с божеством, набожность, богобоязнь». По некоторым толкованиям, это живая связь со Всевышним Богом. Другие богословы вслед за блаженным Августином переводят «религию» как «связать». Тогда и значение появляется иное: религия — то, что связывает, закрепощает человека. Смысл недалек от истины. Любая религия — это прежде всего набор правил, предписывающий, что человеку необходимо делать, и табу на определенного рода поступки. Поскольку религиозность как интуитивный поиск той самой связи с трансцендентным заложена внутри каждого из нас, то тяга к религии как таковой не ослабевает с веками.

Опасность религии и в том, что поскольку у человека нет живой связи с Богом, а лишь набор правил, то в силу его духовной слабости, неумения различать истину, легко от религии (поклонения Богу) перейти к лжерелигии (поклонению идолу). Автор лжерелигий — сатана, который творит их бесчисленное множество, проявляя себя как яростный враг Бога и людей. Цель — направить веру человека в ложное русло: от живого общения с Богом к мертвой религиозности. Задача лукавого — беспрестанно создавать ложные верования, чтобы, следуя этимологии слова «религия», устанавливать непосредственную связь людей с самим собой. И она чрезвычайно легко выполняется там, где люди никогда не слышали о Боге Отце, Боге Сыне, Боге Духе Святом, а их потребность верить удовлетворяется лишь лжерелигией, в качестве которой может выступать даже марксизм-ленинизм. И совсем не случайно торжество марксизма-ленинизма во многих странах мира стало следствием гигантской религиозной катастрофы ХХ века, последствия которой мы будем испытывать еще очень долго.

Мы ищем религию (какую-то связь с сильным, способным защитить нас божеством) и находим ее, как только заприметим хоть какой-то намек на божественность, на ритуалы, обряды, святыни, реликвии, церковность. Жадно хватаясь за вещественную сторону, видимое действо, атрибуты богослужения, мы проходим мимо живого Христа, не видя и не слыша Его. Стремясь очиститься от мучающих, разрушающих нас грехов, готовы пострадать, принять новое мучение, потрудиться, совершить подвиг веры, пожертвовать чем-то ценным, то есть любыми путями добиться спасения своими собственными делами и своим собственным разумением того, как же угодить божеству. В результате мы попадаем в худшее из закабалений — лжеверие, религиозность.

Мы полны страха, что сделали что-то не так: не туда ступили, не то и не тогда съели, не так сказали, неправильно молились, не тому святому поклонились и поставили свечку... Поклонение святым мощам, целование крестов и икон, заготовка святой воды канистрами во время праздника Крещения Господня — не перечесть всех религиозных действий, которые, по сути, являются оккультизмом чистой воды и, претендуя на благочестивое поведение, служат сатане. Список этот огромен. Про таких говорит апостол: «Итак, если вы со Христом умерли для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений: «не прикасайся», «не вкушай», «не дотрагивайся», — что все истлевает от употребления, — по заповедям и учению человеческому? Это имеет только вид мудрости в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, в некотором небрежении о насыщении плоти» (Кол. 2:20-23). Запреты, всевозможные табу названы в Писании самовольным служением, заповедями и учениями человеческими, только имеющими вид мудрости.

Религия всегда была и остается врагом Иисуса Христа, ведь она подменяет собой истинную живую веру. Почитание Бога она подменяет почитанием таинств, ангелов, святых, страх Божий — страхом перед грехом, за который принимают не истинный грех, а нарушение «человеческих заповедей и установлений». Религия искажает фундаментальные понятия христианской веры о спасении, праведности, святости, внушая человеку постоянное чувство вины и недостойности. Страх, вина, недостойность не могут сочетаться со свободой по благодати, которую хочет дать нам Христос. Он стремится освободить души людские от пут греха, зла, эгоизма, вредных привычек, бесплодных догм и обрядов. «Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин. 8:36).

«И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8:32). Но чаще всего люди ленятся и им страшно познавать истину, то есть Христа, предпочитая в лучшем случае оставаться духовными младенцами, питающимися словесным молоком, а в худшем — духовными мертвецами, принимающими за истину набор ритуалов и правил. Но «всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец; твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла» (Евр. 5:13–14).

Кроме лени, есть еще, конечно, и боязнь идти тернистым путем самостоятельного постижения Слова Божьего. На этом пути ожидают не только радости, но и много трудностей, разочарований прежде всего в себе, потому что Писание обличает человека в грехах — а это больно. И душа человеческая всегда об этом догадывается. Требуется большое мужество постигать и главное — жить по Евангелию. Редко кто отваживается на это. Большинство питается той духовной пищей, которой окармливают проповедники, пасторы, священники. И хорошо еще, если это пища доброкачественная и питательная.

Большая проблема заключается и в том, что дух религиозности нередко проистекает из самой церкви, которая сегодня в России так рада любому пополнению, что боится наставлять духовных младенцев, обличать их в духовной незрелости и готова потакать «самовольному служению». Этим обстоятельством хорошо пользуются разного рода оккультные деятели, которые быстро прибирают к своим рукам духовных младенцев, соблазняя их всем, чего те так ждут, предпочитая религию вере. Очень часто оккультные специалисты всех мастей работают и находят свои жертвы прямо в храме. Вот свидетельство некоей Зинаиды, которое было опубликовано в книге «Православные колдуны» (дается в изложении).

Зинаида была одной из тех, кто, считая себя верующей, ходит и в храм, и к «бабкам», и к экстрасенсам. В православный центр, про который молва разнесла славу, что в нем много чудес творится, она пришла, когда дела ее обстояли хуже некуда. Страдания сына от бронхиальной астмы день ото дня становились все мучительнее, не помогала ни «заряженная» (святая) вода, ни примочки. Муж вместо того чтобы включиться в заботу о больном ребенке, вдруг принялся демонстративно гулять, совершенно пренебрегая семьей. Зинаида билась, как птица о стекло, готовая на все.

Кинулась в Троице-Сергиеву лавру к архимандриту на отчитку. После этого ей во сне явился преподобный Сергий с преподобным Нилом. Стало немного легче. Потом был реабилитационный духовно-медицинский центр на Крутицком подворье, где сказали, что только совершение чина отречения от занятий оккультизмом пресечет последствия прежних занятий. И еще надо обязательно освятить квартиру с молитвой от очарования дома.

Такова история женщины, которая, несмотря на все свои старания, так и не получила освобождения от страха и до сих пор томится в сетях сатаны, страдая и мучаясь. Неспособность принять дар благодати Бога, который дается даром по вере в Сына Его Иисуса Христа, оставляет многих пленниками лукавого.

Христианские «примочки»

Однако и среди рожденных свыше есть немало тех, кто держится предрассудков и не понимает, зачем же на самом деле надо приходить в храм. В надежде на облегчение люди несут в собрание верующих свои боли и невзгоды, как ребенок торопится показать родителям содранную коленку, чтобы те погладили и утешили его. Речь не о том, чтобы не приходить с жалобами, просьбами и ходатайствами в церковь. Мы — дети Божьи и кому же как не Отцу приносить свою боль, волнения, просить об охране и безопасности. Об этом всегда были, есть и будут моления в христианских церквах. Но даже в этом деле важно прежде всего искать Христа, взирая на Его крест, стремиться к общению с Ним, понимая, что в Нем источник исцеления и благополучия и Бог лучше знает, как, каким образом нам помочь. Мы же, молясь Богу, часто ищем своего, требуем и указываем, предписываем действия, которые должен совершить Бог для нашего блага. Мы придумываем тысячи способов, как надо действовать Господу и какими должны быть наши собственные действия, чтобы вызвать Его ответную реакцию. Разве это не религия?

Сюда можно отнести способы целений с помощью платков, поясов и прочих вещественных предметов, которые активно практикуются в некоторых молодых церквах, называемых харизматическими. Ссылаясь на отрывок из Деяний апостолов: «Бог же творил немало чудес руками Павла, так что на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них» (Деян. 19:11–12), проповедники чудесных исцелений дают рекомендации использовать в лечебных целях платки, над которыми помолились новоиспеченные апостолы. Такие платки, а также другие вещи, по их мнению, наполняются силой Святого Духа вроде аккумуляторов и при правильном использовании работают автоматически. Будто бы сами по себе способны изгонять демонов, а если их прикладывать к больному месту, положить в карман или под матрац и все время спать на них, то все болезни, даже смертельные, улетучатся без следа. Утверждается, что прикосновение таких вещей все равно что прикосновение Иисуса Христа.

Самый главный аргумент, призванный оправдывать такие действия: «Ведь люди спасаются, ведь помогает! Слепые прозревают, хромые начинают ходить, парализованные прыгать!» Прямо времена апостольские вернулись. Следуя этой логике, нелишне будет вспомнить, что и на сеансах массового целительства у какой-нибудь бабы нюры подобное тоже происходит. И у гипнотизеров, и у колдунов, и у шаманов... Опыты экзорцизма (изгнания бесов), возложения рук на больных для исцеления, вербальные воздействия на дьявола путем заклинаний от родовых проклятий и болезней — все это имеет место быть в стенах христианских церквей, называющихся истинными, по той же схеме, что и у оккультистов. Невольно задаешься вопросом: а чем они, собственно, отличаются от организации экстрасенсов или духовных центров во главе с целителями типа Кашпировского, Тянь-Шанского, Левшинова? Способы и приемы одни и те же, разве что имя для заклинаний разное. Христиане призывают имя Христа, оккультисты — какие-то халдейские. Хотя и колдуны некоторые Иисуса Христа поминают. Но разве не заготовлен для всяких таких целителей и пророков ответ Господа: «Многие скажут Мне в тот день: «Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?» И тогда объявлю им: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф. 7:23).

Все религиозные заблуждения, обольщения начинаются тогда, когда во главу угла ставятся «учения и заповеди человеческие», собственное представление о том, как Бог должен избавлять от болезни и греха, при этом то, чему учит Слово Божье, остается где-то в стороне. Когда кто-то принимает свои видения, имеющие непонятную природу, за откровения Святого Духа и руководствуется этими видениями, не пытаясь исследовать их с помощью Слова Божьего, часто получается беда. В результате истово верующие не могут обойтись без путешествий за тридевять земель, чтобы целовать мощи или прикоснуться к камням, по которым ходила Богородица, делают обертывания из «святых» платков или примочки из лампадного масла, взятого за немалые деньги от иконы Ксении Петербуржской, или строго по графику пьют святую воду, за которой отстояли в трескучий крещенский мороз часов пять к кранику Александро-Невской лавры, непрерывным потоком изливающему святую воду, или с усердием прикладывают Библию к больным местам, чтобы избавиться от недуга, или пристраивают Псалтирь под подушку, чтобы распрощаться с бессонницей... Другие проделывают то же самое с платками и поясами, над которыми молились современные «апостолы». Где во всем этом Христос? Где действие Его любви и милости?

Какая-нибудь древняя икона наделяется могущественной силой, способной спасти народ и страну от войны, кровопролития и разорения. Сюда же можно отнести поклонение святым, использование имен архангелов, ангелов, святых в целительных процедурах. Все эти движения религиозной жизни тоже сродни магическим ритуалам.

У русских говорится: перекрестился — все равно, что помолился. Считается, что крестное знамение — самая короткая молитва. Не поэтому-то ли с тем, как исполняют крестное знамение, связано столько суеверных страхов? Считается, что если перекрестился «не так» (скажем, опустил пальцы выше пупка), то перекрестился крестом «перевернутым», то есть сатанинским. А в результате Бог может отвернуться. Вот сколько опасностей таится в таком нехитром деле, как крестное знамение. Приверженцы таких убеждений чрезвычайно удивятся, если им сказать, что Господь наш настолько милосерд, что не обращает внимания на подобные детские страхи. Ведь даже сатанистов Он не истребляет тут же с лица земли после их богохульных молитв и ритуалов, а терпеливо ждет, не одумаются, не покаются ли. Что тогда говорить о детях Божьих.

Подумаем, разве слова Книги Деяния апостолов написаны не для тех, кто такое повышенное значение придает крестному знамению, думая, что именно движением рук своих приближается к Богу и только благодаря этому действию будет Им услышан. «Бог, сотворивший мир и все, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворенных храмах живет и не требует служения рук человеческих» (Деян. 17:24–25). Логично тогда было бы предположить, что чем больше крестишься, тем больше вероятность быть услышанным. Итак, люди истово крестятся, думая, что разговаривают с Богом. На самом деле они разговаривают с пустотой, потому что Бог желает не физических пассов, а опять же чистого сердца, покаяния, просветления душевного от черноты грехов. «Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня» (Пс. 50:12), — молился Давид, которому были известны секреты подхода к Божьему сердцу. Но вот мы продолжаем упорно креститься, не оставляя при этом грехов наших. Будем ли мы услышаны?

С крестным знамением все далеко не так просто. Стоит только вспомнить, что именно это самое знамение в XVII веке стало признаком самого страшного и кровавого раскола православной церкви, когда братья по вере резали друг друга только потому, что одни крестились двумя перстами, а другие — тремя. Там, где разделение, война и кровь, всегда следует искать личность, которая этим только и живет. Сатана, демоны стоят за требованием всенепременно осенять себя определенного вида крестным знамением, заменяющим молитву и всякое другое общение с Богом. Ведь сами эти требования свидетельствуют о нетерпимости, религиозной «зашоренности», обыкновенном суеверии.

К таинственным явлениям христианства причисляют стигматы — незаживающие раны необычного происхождения. «Стигма» с греческого переводится как «укол, пятно». В Древней Греции с помощью стигмы клеймили рабов. А сегодня наука стоит перед неразрешимым вопросом происхождения стигматов. Первым, кто упоминается как отмеченный знаками «христовых страданий», был Франциск Ассизский, на руках и ногах которого образовались раны будто от гвоздей. После него было немало других святых, то имевших раны, похожие на след от тернового венца, то деформированные кости, будто раздавленные тяжестью креста.

Вплоть до сегодняшних дней находятся люди, особо отмеченные по признаку страданий за веру. Это мученики, которые долгое время терпят незаживающие раны, вызывая самую неоднозначную реакцию у окружающих: от святого восторга и поклонения до скептицизма и насмешек. И если стигматы — принадлежность католической веры, то мироточивые иконы — христианские «игрушки» того же свойства, но уже в православии.

Лжеверие — сатанинская подмена веры в Бога верой так называемым святым вещам или даже святым людям и святым делам. Это чрезвычайно хитрый обман, который и разоблачить-то трудно. Ну как можно убедить религиозного и весьма благочестивого человека, который усердно молится перед иконой «своего святого заступника», скажем, Николая Чудотворца (самый почитаемый на Руси святой, ведь он — чудотворец!) или какой-нибудь своей персональной святой, что тем самым он доставляет радость не Богу, а, скорее, сатане? Неслыханное оскорбление, за которое и смерти можно предать! И было бы здорово, если бы все это звучало лишь философски. Однако история показывает, что всякая такая философия заканчивалась непримиримыми распрями между христианами — сторонниками и противниками тех или иных религиозных обрядов, того или иного религиозного поведения. Распри приводили к бойням.

Великий писатель земли русской Лев Николаевич Толстой в свое время сильно пострадал именно из-за духа религиозности, возобладавшего над православными иерархами, когда они отлучили его от церкви. При всем том, что вера писателя, конечно, была своеобразной, возможно, не всегда библейской, с горькими его словами, брошенными в адрес матери-церкви в ответ на отлучение, во многом можно согласиться. Он писал: «Про Христа, выгнавшего из храма быков, овец и продавцов, должны были говорить, что Он кощунствует. Если бы Он пришел теперь и увидал то, что делается Его именем в церкви, то с еще большим и более законным гневом наверно повыкидал все эти ужасные антиминсы, и копья, и кресты, и чаши, и свечи и иконы, и все то, посредством чего они, колдуя, скрывают от людей Бога и его учение». И дальше: «Если чувашин мажет своего идола сметаной или сечет его, я могу равнодушно пройти мимо, потому что то, что он делает, он делает во имя чуждого мне своего суеверия и не касается того, что для меня священно; но когда люди, как бы много их ни было, как бы ни было старо их суеверие, и как бы могущественны они ни были, во имя того Бога, Которым я живу, и того учения Христа, которое дало жизнь мне и может дать ее всем людям, проповедуют грубое колдовство, я не могу этого видеть спокойно».

Когда мы говорим об ошибках людей, старающихся быть искренне верующими, но на деле оказывающихся просто суеверными, когда говорим о мифах, сложившихся в их голове, то, конечно, необходимо прежде всего говорить о самой церкви. Какова церковь — таковы и верующие. Тут можно ожидать очередного обвинения в святотатстве, надругательстве над святынями, но не побоимся таких обвинений, они не суть. Важнее хоть на минуту задуматься, что происходит с нашими представлениями о святости, о церкви и куда они ведут. Оставив миф о святости самой церкви, лучше подумать, как эта церковь способствовала тому, чтобы люди осознали заповеди Божьи, познали Господа. Именно заповеди, а не обряды. Исполнение заповедей приводит к согласию с Богом, механическое выполнение обрядов не делает человека христианином. И об этом говорит едва ли не весь опыт исторических церквей.

Из истории христианских «примочек»

Человек весьма расположен к поклонению видимым предметам. Языческая сущность его души просит этого. Господь создал Свою церковь в день Пятидесятницы, наполнив верующих Духом истины. Но человеку свойственно сворачивать с единственно правильной дороги, чтобы блуждать глухими тропами греха. Первые христиане испытали на себе много страшных гонений и кровавых преследований. Их травили дикими зверями, не считая за людей, отказывая им во всех правах. Верующие собирались по домам небольшими группами, молились, пели псалмы, прославляя Бога, делили друг с другом трапезу. 300 с небольшим лет христиане знали только одного Учителя — Христа, держались Его заповедей и учения апостолов.

Жестокие преследования и гонения не только не искоренили слабый росток церкви, но каким-то непостижимым образом позволили ему вырасти, будто это и были самые благоприятные условия для такого роста. Церковь чудом расширялась. Во времена гонений немало христиан погибло. Хоронили их по обычаям того времени, а также из соображений неосквернения могил в пещерах (катакомбах). В песчаной почве катакомб тела умерших не сгнивали, а высыхали, превращаясь в мумии.

В дальнейшем, когда гонения прекратились, тела епископов и всех видных христиан стали хоронить в специальных гробницах (склепах). Поскольку эти склепы замуровывали, и воздух туда не проникал, гниения тел не происходило — они высыхали. Вся полнота церковной и духовной власти к тому времени принадлежала духовенству, которое, если почитать историю, нередко все свои силы тратило на собственное обогащение и еще большее упрочение власти. Зная жажду простого народа, лишенного тогда Слова Божьего, чуда и чудесного, духовенство стало уверять, что гниение не происходит по причине особой святости этих тел, и призывало христиан воздавать поклонение этим останкам. Спустя короткое время верующие христиане поклонение в духе и истине превратили в поклонение мощам, которые образовывались из останков христианских подвижников.

В 311 году римскую кафедру, два года пустовавшую по причине войн и разрухи, занял пресвитер африканского происхождения Мильтиада. В этом же году своим эдиктом он объявил христианство разрешенной религией. В 313 году с участием императора Константина был опубликован новый эдикт о веротерпимости, давший христианам еще более широкие права и свободы. Всеми этими действиями Константин выказывал свою благосклонность христианской церкви, а также желание вершить ее судьбу. Вскоре он стал над церковью, превратив ее в государственную, и диктуя порядки в церкви, фактически стал ее главой, хотя с крещением не торопился. Крестился Константин только перед смертью, в 337 году.

С римским императором Константином I Великим связано немало страниц в истории христианства. Фигура далеко не однозначная, он последовательно проводил централизацию государства, пытаясь консолидировать все силы общества. Изначально Константин не ограничился декларированием свободы, но пообещал свою защиту и покровительство христианам... с небольшим условием: на церковных соборах иметь право голоса. Константин, истинный властитель, стремился не только к социальной консолидации, но и к духовной, последовательно осуществляя свой замысел. Следующий шаг — объявление об объединении церкви с государством. С этого момента уже не Христос глава церкви, а император, который осознанно или помимо своей воли спешит занять место Христа.

Император Константин много доброго сделал для христиан. Он первый предоставил им полную свободу, избавив от преследований и гонений за веру. Запретил языческие игры, отменил казнь через распятие, запретил частным лицам приносить жертвы идолам, ввел празднование воскресного дня, разрешил христианам занимать высшие государственные должности, приказал строить христианские храмы, запретил вносить в них статуи и изображения императоров. Отменил штрафы с церкви и субсидировал церковь из государственной казны. Вернул Иерусалиму его прежнее имя, которое некогда изменил Адриан. Наконец, он стал инициатором проведения Никейского собора в 325 году, стремясь предотвратить назревающий по поводу арианства раскол церкви. Никейский символ веры, принятый этим собором, признают все христиане до сего дня. Церковь стала именовать Константина равноапостольным за заслуги перед ней. Однако есть немало исследователей, которые считают, что деяния Константина принесли христианству больше вреда, чем пользы. Дарованная христианам свобода сыграла с ними злую шутку. Христианство, став официальной религией, поощряемой императором, начало расширяться за счет людей, которые стремились не к вере, а к высоким должностям, почестям и попасть в круг власть имущих.

Историк Евсевий, присутствовавший на вселенском Никейском соборе, где было 318 епископов, писал: «Константин вошел в зал, собор встал; пропели хвалебную песню императору, а не Христу». Собор длился более двух месяцев, Константин предложил 20 канонов, которые мало согласовывались со Словом Божьим, а нередко и противоречили ему. Большие разногласия вызвал пункт: «Все библейские евангельские картины почитать святыми». Епископ неапольский Леонтий ратовал за поклонение евангельским картинам. А епископ иеропольский Филоксен призывал немедленно выбросить их, говоря: «Это все против воли Божьей, в будущих веках будут поклоняться этим иконам, а не Богу». Немало епископов поддерживали Филоксена, считая за благо для себя хранить верность истине, а не императору. Но собор большинством голосов принял каноны императора, а все, кто не подписался под этим, были арестованы и сосланы на каторгу. Император Константин объявил их сектантами и еретиками.

Несмотря на многочисленные заслуги перед христианской церковью, назвать Константина Великого добрым христианином трудно. Император Константин I пробивал себе дорогу к власти по обыкновению того времени огнем и мечом. Властителем и императором он стал, побеждая в кровавых междоусобных войнах, где ни перед чем не останавливаются. После победы над одним из многочисленных своих недругов, Максентием, входя в Рим, Константин как истинный язычник приказал нести отсеченную голову врага над марширующими в параде войсками.

Мать императора Константина, Елена, оказывала большое влияние на сына. Однажды она посетила в Палестине святые места и привезла оттуда множество разных реликвий. В их числе был деревянный предмет, который Елена объявила крестом — орудием казни Христа. Поиски креста действительно велись 300 лет, но успехом не увенчались. Экспедиция Елены оказалась более удачливой. Елена заложила основу культа распятия и реликвий, который в дальнейшем получил широкое распространение в христианской церкви. Почитание святых предметов, мощей и останков мучеников за веру и Христа достигло огромных размеров во времена Средневековья. К реликвиям прибавились святые картины, которыми вовсю стали украшать молитвенные дома. Появилась также определенная христианская символика.

От апостолов, которые начали дело повсеместного установления церквей, до императора Константина церковь была единой и держалась Слова Божьего. Но отступление от Слова привело к разделению церкви, борьбе в среде церковного духовенства, ересям и смутам среди верующих. Чем дальше уходила церковь от времен апостольских, тем крепче забывалась истина, что человек может стать праведным только через веру в крестную смерть Иисуса на Голгофском Кресте и Его воскресение. Потеряв это учение, церковь стала ни теплой ни холодной и устремилась в мирские дела. Верующие пытались «заработать» праведность каким-то особым образом жизни. Пришло учение об аскетизме, отшельничестве и монашестве. Люди истязали себя. Они чувствовали себя грешниками, ощущали бремя греха, но уже не знали, как освободиться от него. Они ходили в церковь, молились и опять грешили, не представляя, как же добиться святой праведности.

В III веке сложился обычай перед хлебопреломлением зачитывать списки христиан, отдавших свою жизнь за Христа. Это не было молитвой за умерших, а проявлением уважения к их памяти. Затем стали вообще зачитывать списки умерших, всех, кого родные хотели вспомнить. Так церковь переходила к поминовению за упокой. Библию не читали и слова о том, что «человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него» (Пс. 48:8), оставались во тьме неведения. В годовщину смерти выдающихся мучеников за веру Христову в их память и в назидание христианам рассказывали об их страданиях за веру и возносили благодарность Богу. Впоследствии этот благочестивый обычай тоже принял другие формы: на его почве вырос культ святых мучеников, которым стали возносить молитвы. Что также противоречит Библии: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Мф. 4:10).

Можно, конечно, хранить память о святых и помнить о героях веры, вдохновляясь их славными делами. Но к личному спасению это никакого отношения не имеет. Писание учит во всех бедствиях взывать к Иисусу Христу, а не к святым, ведь Он один — Посредник и Ходатай перед Отцом. Поклонение святым, некогда тоже грешным людям — проявление языческой сущности нашей души. Оправдания на тот счет, что не им молятся вовсе, а лишь вспоминают и обращаются к святым в беде — лукавство. Обращение такое разве не молитва на деле?

В 251 году в Верхнем Египте родился Антоний, которого считают отцом монашества. Юношей он раздал все имущество, которое получил в наследство, и поселился в пещере. Он доводил себя до истощения изнурительными постами, надеясь так победить одолевавшие его искушения. Главным для достижения святости Антоний считал полный уход от мира и его соблазнов. Вне сомнения он хотел искренне и честно служить Богу. Этим путем пойдут тысячи его последователей, уже не понимая, что так они лишь удаляются от Бога и Христа. Усилия, приложенные к тому, чтобы обрести спасение собственными усилиями, а не верой, подрывали здоровье и расшатывали нервную систему праведников.

Желая снять гнет грехов с души, христиане придумывали себе невероятные мучения: отказывались от всякой еды, кроме воды и хлеба, ходили в веригах, опутывали себя цепями, избегали носить обувь, стегали себя розгами и кнутами, ослепляли и оскопляли себя, отрубали пальцы и даже конечности… Всех безумств, за которые им сразу присваивали звание святых, не перечислить. Как и святой Антоний, от изнурения физического и духовного они едва не сходили с ума. Такое же состояние было у монаха Мартина Лютера, который с таким рвением исполнял монашеский обет, что это едва не стоило ему могилы. Но Господь помиловал, напомнил ему давно забытые христианами истины, что «благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился» (Еф. 2:8–9).

Черные иконы

Давайте на минуту допустим еще одно «святотатство» — поразмышляем о святынях, имеющих вещественный вид, тех же иконах, например.

Сколько историй с ними!

— С некоторых пор у меня пошла черная полоса, — рассказывает тридцатилетняя женщина, мать двоих детей. — На работе неприятности: объявили, что будут сокращения, все мы теперь живем в страхе, друг друга сторонимся, а ведь был такой дружный коллектив, как родные. У меня дети маленькие, так что я первая в списке на сокращение. Муж ногу сломал, да в самый разгар уборочной страды. Картошку копать на даче, а его в гипс упаковали по самые уши. Дети стали вести себя отвратительно, грубят, никого не слушают. То и дело ссоры из-за пустяков — кому с собакой гулять, кому за хлебом идти… А ведь раньше такого не было, дом наш радостью светился, все заботились друг о друге, хорошо было. Теперь иду домой и думаю, каких еще неприятностей ждать.

Знающий человек сказал, что икона эта «черная», приносящая несчастье. И что теперь с ней делать — не знаю. Избавиться как — не приложу ума. Подарить кому-то — как бы хуже не стало. Говорят, надо в церковь отнести, переосвятить, но я боюсь ее даже с гвоздя снимать — дрожь бьет, когда к ней приближаюсь, как электрический ток.

Икона в народном сознании — символ святости и божественного покровительства. Она исторически занимала и продолжает занимать большое место в духовной жизни народа. И заметим сразу, в отношении к иконе доля магизма весьма велика. Было бы неправильным упустить это обстоятельство, обойти его молчанием.

Считается в народе, что если повесить в красном углу жилого помещения икону, то и весь дом станет светлым, темные силы очень испугаются «святости», которая от икон исходит, и тут же покинут жилище, чтобы больше никогда не возвращаться в него. Но еще великий знаток русской души — писатель Гоголь, характеризуя российскую религиозность, отмечал, что наш мужик сегодня может лоб разбить перед иконой, а завтра прикрыть ею бочку с квашеной капустой. Очень верное наблюдение. Действительно, в старину потемневшим иконам (а темнели они быстро от жирной копоти лампадного масла) находили вполне практическое применение — ими накрывали бочки с солениями. Выбрасывать, сжигать боялись, а на что еще годится потемневшая деревяшка, на которой едва угадываются святые лики, как не на то, чтобы превратиться в предмет домашней утвари.

Есть известные объяснения очень уважаемых авторов, что-де глупо в самом деле думать, будто стоящие перед иконой на коленях и лобзающие ее, поклоняются изображению или, тем паче, деревяшке. Те, кто почитают икону и настаивают на ее исключительном месте в духовной жизни верующих, далеко не бесталанные и не глупые христиане. В их числе были великие русские мыслители и религиозные философы, такие, как о. Павел Флоренский, и многие другие. Они скажут, что икона — это окно в духовный мир, открывающий нам Бога. Что созерцание иконы — прежде всего молитвенный акт и что через это созерцание христианин может не только очистить душу, но и преобразиться внутренне. Что икона — это вероучительный текст, призванный помочь постижению истины.

Интересно, куда деваются все эти замечательные определения, когда перед иконой стоит колдун? Почему открывшееся окно в духовный мир не покажет ему ослепительную истину Божью, которая обязательно обличит его в грехах? Почему в своем колдовстве он частенько использует икону — разве не все иконы, написанные в соответствии со строгими канонами, святы? Разве не приобщает такая святыня, как утверждают, по замыслу своему к Слову Божьему. Тогда как, приобщившись к Слову, колдун может продолжать колдовать? Ведь должно же ему открыться, что грех он творит страшный.

Православная церковь признает тот факт, что маги, колдуны, экстрасенсы не только сами посещают храм, принимают причастие, но и активно направляют туда тех, с кем они работают. Пытаясь объяснить этот феномен, отцы церкви прибегают к терминологии, широко вошедшей в обиход вследствие экстрасенсорной оккупации нашего сознания. Говорят о «белой» и «черной» энергетике, биополях, вампиризме, подзарядке положительной энергией и т. п. также привычно, как о хлебе и воде. Вот образец, взятый из книги «Православная церковь. Современные ереси и секты в России» (орфография и грамматика исправлены):

«Некоторых верующих однако интересует: если экстрасенсы связаны с демоническими силами, то почему они сами иногда ходят в храм и посылают людей некрещеных креститься, а порой и причащаться в православной церкви?

Да, это так. Экстрасенсы и сами ходят в храм, и других посылают для подпитки, как они любят выражаться, «светлыми энергиями». Многим верующим доводилось наблюдать, как экстрасенсы подолгу стоят у икон, растопырив руки и напряженно выпучив глаза, тщетно пытаясь подзарядиться энергией, исходящей от иконы. По выражению о. Павла Флоренского «икона — это окно в иной мир». Смотря на образ, мысленно, а вернее сказать, всей душою мы восходим к Первообразу, и наша молитва восходит к престолу Вседержителя по дороге, проторенной молитвами тысяч других. Мы получаем ответ — наша молитва услышана и исполняется.

Они стоят перед образом и пытаются «всасывать» молитвенную энергию, будто бы сконцентрированную возле иконы в результате постоянной молитвы перед нею тысяч христиан. Иконе от этого хуже не станет и молитве верующих у святого образа это не повредит».

Вывод делается: экстрасенсы приходят в храм и молятся перед иконами, чтобы по научению демонов осквернить святыни. Но даже этот отрывок вызывает много вопросов. Прежде всего, как это верующие «видят» экстрасенсов, подолгу стоящих у икон? В храм приходит много людей, и ведут они себя по-разному. Необычность поведения разве может быть признаком, по которому определяют колдуна, экстрасенса, врага... Далее мы читаем, что от иконы исходит энергия. Что за энергия, какая энергия? Утверждение подкреплено высказыванием уважаемого философа. Но само высказывание разве об энергии? Оно — образное, поэтическое сравнение с окном в иной мир. Окно разве равнозначно энергии? Про энергию же любят говорить именно колдуны и экстрасенсы — это они оперируют подобными терминами. Значит, автор принимает их терминологию заодно со смыслом, который за ней кроется. Поэтому и представление об иконе как неком аккумуляторе «светлой энергии», происходящей от добрых молитв верующих, вполне согласуется с оккультным представлением об энергиях, биополях и прочем вампиризме.

Иконопись имеет древнюю традицию и историю, которая складывалась под неусыпным оком матери-церкви и развивалась с борьбе с ересями, чуть ниже мы будем говорить об этом. А сейчас важно осознать такую простую вещь, что «Бога никто никогда не видел» (1 Ин. 4:12). Более того, «Бог есть дух» (Ин. 4:24). Как изобразить дух, какими красками его нарисовать, из какого материала вылепить? Даже если учесть, что образ (икона) отражает Первообраз, то разве может он копировать то, чего человек никогда не видел? Скорее всего, для тех, кто разделяет подобное мнение, специально написано: «Не должны думать, что Божество подобно золоту, или серебру, или камню, получившему образ от искусства и вымысла человеческого» (Деян. 17:29). Тем не менее храмы полны иконами, статуями, изображающими Святую Троицу, Богоматерь, святых.

Игнорирование заповедей Божьих приводит к историям, которые невозможно слушать без чувства смущения и сожаления.

Новообращенный в христианскую веру с усердием бросился угождать Богу. Первым делом он приобрел в антикварной лавке дорогую старинную икону, считая, что после этого Бог обязательно обратит на него внимание и начнет осыпать Своими милостями и дарами. Но вышло с точностью до наоборот: никогда не испытывавший проблем со здоровьем, он вдруг почувствовал резкое недомогание. И поскольку серьезно никогда не болел, впал от приступов боли в настоящую панику.

Неискушенный верующий со своей бедой идет не в церковь, не к ученым или в какое-нибудь авторитетное духовное заведение, а прямо к некоему ясновидцу. Все очень просто: ему сказали, что именно этот наделенный магическим даром человек способен «проверить» недавнее приобретение на его духовную «доброкачественность». Расспросив немного о подробностях дела, ясновидец стал медитировать, приказав своему клиенту повторять за ним все, что он будет говорить. Верующий потом признавался, что в процессе медитации он получил отчетливые видения. Злополучную икону он видел угольно-черной доской, при этом возникло очень тяжелое, давящее чувство, от которого он долго не мог избавиться. Ясновидец, ссылаясь на то, что «считывал информацию» с энергетического поля клиента, подтвердил его догадку. Приобретение — это одна из тех икон, которые называют «черными», и что она использовалась в нехороших целях — для наведения черного колдовства. В качестве доказательства повернул икону обратной стороной, показав неприметную надпись на доске — коротенькое заклинание, обращенное к сатане. Колдун выдал рекомендацию отнести «черную» икону в храм и переосвятить ее.

Если к этим бесчисленным историям, которыми наполнена история христианской Руси от начала ее крещения до наших дней, присовокупить такое же число преступлений, совершенных на почве того, что людям хотелось просто владеть богатством, которое иконы аккумулировали в себе (драгоценными камнями, золотыми и платиновыми окладами), то список беззаконий, шлейфом тянущихся за иконами, потеряет счет. И остается только лишний раз изумляться верности Писания, говорящего нам: «Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся, — то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела» (Рим. 1:21–24).

Из истории христианской церкви известно, что первые христиане не поклонялись образам. Свои храмы и церкви они не украшали скульптурами, изображениями библейских сцен или жизни святых, как и какими бы-то ни было картинами. Поэтому теперь действительно трудно понять, почему христианские церкви полны икон. Как и то, что они могут стать орудием сатаны. Но то, что по своему греховному состоянию не в состоянии уразуметь человек, доподлинно известно Творцу живого и неживого. Любая попытка материализовать дух, представить его в виде образа заканчивается тем, что моментально появляется лукавый, подделывается под этот благочестивый образ, и уже не Богу поклоняется человек, а дьяволу. Задача эта весьма облегчается, если ко всему существует еще и атрибутика поклонения. Сатана не преминет ею воспользоваться. Поэтому-то Бог настойчиво внушает нам, что Он против любых изображений, что ищет Себе поклонников в духе и истине.

Сатане не дано прикасаться к тому, что свято (святой значит отделенный), то есть отделено для Бога. Если иконы святы, почему к ним так тянутся колдуны разных мастей, почему активно используют их в своих оккультных действиях. Какого бы ранга и калибра не был маг, колдун или экстрасенс, у него всегда отыщется иконка, икона или целый иконостас. Ни одно массовое исцеление не обходится теперь без икон. Перед иконами ночами простаивают нечестивцы, выплакивая свои беды и прося о злом. Места, где много икон, притягивают к себе большое число разного рода оккультных служителей. Отрицать эти факты, упорно закрывать на них глаза, не желать осмысливать их, значит, игнорировать настойчивые попытки Бога показать нам истинное назначение икон.

Иконопочитатели вслед за исследователями икон утверждают, что вовсе не иконе они поклоняются, а Богу, но для того чтобы им сосредоточиться, сконцентрировать свое внимание, требуется образ перед глазами. Без него трудно представить Бога, Который Сам, заметим, образа не имеет. Опять мы видим духовную немощность людей, которым обязательно надо видеть и представлять нечто, иметь перед собой зримый образ, иначе верить они не могут. Не про них ли написал апостол: «Ныне же, познав Бога, или, лучше, получив познание от Бога, для чего возвращаетесь опять к немощным и бедным вещественным началам и хотите еще снова поработить себя им?» (Гал. 4:9). Икона не такое ли «немощное и бедное вещественное начало», свойство которого — порабощать? Тогда чем такая вера, обремененная «вещественными началами», отличается от смутных верований древних язычников, которым обязательно перед собой надо было видеть бога-идола, для чего они облекали его в форму — неважно какую. Как ни крути, как ни переводи с греческого («образ» по-гречески ейкон) — все равно надо согласиться, что нам для поклонения точно также необходимо иметь перед собой видимый, зримый, реально представляемый образ. Тогда слова Бога: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им...» (Исх. 20:4), — выходит, ничего не значат. Икона, в какой бы технике ни была она создана, разве не есть «изображение того, что на небе вверху»? Если как-то иначе можно прочитать эти слова Писания, то тогда действительно требуется большое писательское мастерство, даже поэтический склад ума, чтобы толкование текста «не делай себе кумира и никакого изображения... Не поклоняйся им и не служи им...» согласовывалось с простой логикой категорического запрета.

В период VIII–IX веков христианский мир сотрясали иконоборческие споры, которые не могли не оставить свой след в истории христианства и не сказаться на современном его состоянии. Начались они с праведного гнева истинных ревнителей чистоты веры, богословов, для которых проявления грубого магизма и суеверия, связанных с иконой, были неприемлемыми. Возмущение было вполне обоснованным: почитание священных изображений в церкви приняло формы явного идолопоклонства. Во время причастия некоторые благочестивые священники соскабливали краску с икон и подмешивали ее в вино, полагая тем самым, что только так можно причаститься Тому, Кто изображен на иконе. Верующие принимали икону за живого Бога и брали ее с собой на важные дела: крещение, постриг в монашество, в суд, куда призывались в качестве ответчиков или свидетелей. Как не вспомнить тут Филоксеново пророчество, ведь и правда вышло идолопоклонство.

Так из «вероучительного текста», «Библий для неграмотных», которыми иконы должны были стать по мысли отцов церкви, святые изображения превратились в атрибуты магии. Познание Бога «глазами» закончилось грубым магизмом, ведь глаза — не сердце, не разум и даже не крепость, посредством которых заповедано нам любить и познавать Бога. Они всего лишь плотский орган, подверженный греху похоти («похоть очей»). В духовном просвещении, тем более духовной ориентации, глаза — плохие, неверные слуги. Духовно незрячие (такое зрение открывает только Слово Божье) соблазнялись «библейскими евангельскими картинами», которые так хорошо согласовывались с языческими представлениями. Иконопочитание как нельзя лучше ложилось на основательный фундамент языческого прошлого новообращенных младенцев-христиан.

Противостояние иконоборчества и иконопочитания поначалу выражалось богословскими баталиями, мнениями и предпочтениями. Первые серьезные конфликты, вызванные иконами, возникают не внутри христианского мира, а на его границе с исламом, который активизировался в VI-VII веках по соседству с Византийской империей. В 716 году арабы достигли Черного моря, а через год уже осадили Константинополь. Исламисты, борясь за чистоту веры, со свойственной им горячностью не только запрещают изображения Бога, но и радикальными мерами пытаются уничтожить уже существующие. В 723 году халиф Иезид приказал выбросить все иконы из христианских храмов на подвластных ему территориях.

Почти одновременно с этим в результате государственного переворота императором Византии становится сириец Лев III Исавр, который пошел войной на арабов и разбил их. Славный воин и выдающийся полководец Лев Исавр остался в истории и как реформатор, положивший начало важным переменам в сфере права, политики, церковной жизни. Он также стал инициатором реального иконоборчества, продолжавшегося более ста лет. Причины его активной иконоборческой политики ошибочно было бы искать только в духовной сфере. Скорее, наоборот, по законам того времени материальное состояние многое определяло в духовной жизни. Церковь не устояла перед соблазном, была вовлечена в накопление и приобретение богатств. Византия переживала тогда небывалый рост монастырского землевладения. Особую активность проявляли в этом монахи-иконопочитатели (партия иконодухов), что вызывало массовое недовольство самых разных слоев общества. Кроме того, Лев III Исавр горел мечтой обратить побежденных арабов в христианство, а они ни за что не хотели молиться перед картинками от рук человеческих, возмущались духом, попадая в храм, полный изображений. В 726 году император издал эдикт, запрещавший поклонение иконам, назвав это идолопоклонством, и предписывавший снять все «святые изображения».

Было бы удивительно, если бы церкви, которая не могла уже обходиться в службе своей без икон, понравилась такая политика. Патриарх Герман отказался исполнять указания императора и был заменен иконоборцем Анастасием. В ответ папа Григорий II осудил Льва, назвав его еретиком. Следующий по счету папа Григорий III учредил в 732 году собор, который также осудил иконоборчество и повелевал не давать причастия, отлучать от церкви тех, кто осмелится осквернять святые иконы. А следующий император Константин V, сын Исавра, унаследовавший от отца не только власть, но и убеждения, на созванном по его инициативе соборе подтвердил запрет поклоняться иконам как дома, так и в церквах.

Все это напоминает хронику военных действий. Собственно, таковыми эти действия и были. Пролитая кровь тысяч и тысяч христиан как с той, так и другой стороны — единственный результат этой непримиримой борьбы. Остается только вспомнить, что центром столь свирепой схватки братьев и сестер по вере была картина, изображение рук человеческих, про которые Бог сказал, что не поклоняйся им, иначе будет много горя. Разве религиозная война иконопочитателей и иконоборцев, растянувшаяся на века, не лучшее подтверждение истинности слов Божьих?

В 775 году императором Византии стал Лев IV Хазар, получивший свое прозвище по происхождению матери. Его мать Ирина (это имя она получила при крещении в христианство, первоначально ее звали Чичак) приходилась сестрой хазарскому когану и была взята в жены Константином V Копронимом. Несмотря на то, что Лев Хазар продолжал политику иконоборчества, Ирина выказывала яростное сопротивление этому. В 787 году при участии папы Адриана I она созвала в Никее VII вселенский собор, который назвал иконоборчество опасной ересью. Собор принял решение поклоняться всем видам икон, мощам, кресту, внес в церковь целование, курение, свечи и прочие богослужебные атрибуты. А в 797 году Ирина захватила власть, ослепив и заточив в монастырь своего сына. Так она стала первой в Византии женщиной-императрицей, причем узурпатором.

В довершение к кратким сведениям из истории икон приведем такой эпизод. Американский миссионер пришел в гости к русской верующей из церкви, которую он основал. Увидев на полочке старую икону, обернутую вышитым рушником, американец очень огорчился: идола в доме держит верующая, ему поклоняется. Все ее уверения, что икона — память о маме, которая была истинной православной, что это только художественное произведение и больше ничего, мало успокоили миссионера. Он посоветовал все же распрощаться с такой «памятью». Верующая была огорчена и весьма озабочена: куда же ее деть. Выбросить боязно (не грех ли?), подарить некому. Наконец одна из сестер посоветовала ей отнести икону в православную церковь и оставить там. Так и было сделано.

Интересно другое. Американский миссионер плодотворно общался с православными священнослужителями, пытаясь наладить диалог между западной и исторической восточной церковью. Ему это вполне удавалось. Он не уставал поражаться широте русского гостеприимства, особо радушию нынешнего русского духовенства. В ходе одной теплой встречи ему была подарена... икона. Как сказали, имеющая немалую художественную, а соответственно, и материальную ценность. Пришел черед американцу впасть в глубокие раздумья: что же делать с дорогим подарком. Склонился он к доводам, которые формулировала когда-то та самая сестра, которую он в свое время увещевал относительно идолов. Подаренная русская икона действительно предмет искусства, причем ценный. Именно в качестве такой культурной вещи она и была переправлена за океан.

Тайна беззакония в действии

Если исторические церкви нередко испытывают на себе давление застарелых грехов, то молодые российские церкви по великому своему рвению заходят подчас в духовные тупики другого свойства, из которых потом выбираются с великими муками и ранами. Чувственное богослужение, истовое поклонение Святому Духу — самая распространенная причина такого положения. В одной молодой церкви, которая собиралась для богослужений на квартире пастора, усиленно молились за рост церкви. Церковная жизнь била ключом, верующие ходили по квартирам, евангелизируя, организовывали духовные акции на рынках и улицах города, чтобы привлечь людей ко Христу. При этом неотступно молились «на языках» Святому Духу, «ревнуя о дарах больших», чтобы в церкви проявились дары, о которых писал апостол: «И иных Бог поставил в Церкви, во-первых, Апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями; далее, иным дал силы чудодейственные, также дары исцелений, вспоможения, управления, разные языки» (1 Кор. 12:28).

Ни одно богослужение не обходилось без свидетельств о чудесах и об исцелениях. На больных возлагали руки, и они тут же становились здоровыми. При этом напрочь забывали, что на прошлом собрании все это уже происходило: верующая с тяжелой формой гипертонии говорила, что навсегда «исцелена» и славила Господа за это. А другая верующая, у которой семейная жизнь напоминала блуждание по минному полю, тоже вроде сообщала собранию, что после ночной молитвы произошло чудо, и муж ее «исправился» (пить-гулять перестал), и неприятности у него на работе прекратились. Но вот опять встает и рассказывает слово в слово то, что раньше говорила. Фактически из собрания в собрание повторялось почти одно и то же с теми же действующими лицами. У кого какие проблемы были, так и продолжали они людей мучить. Получалось, что люди просто не хотели ни видеть этого, ни признавать. Яростно и настойчиво отрицали свои болезни, нескладухи в семье и на работе. А причина этого — надо было «стоять в вере» и «верой принимать, что Господь уже все исцелил и все устроил ко благу». В горячей молитве «на языках» люди сами себя убеждали в том, что все это уже существует, присутствует в их жизни. Они внушали себе, что все у них хорошо, и много преуспели в этом самовнушении и самокодировании.

Кроме прочего, молились постоянно о даре истолкования «языков». Говорили на «языках», то есть произносили поток нечленораздельных звуков почти все, а истолкователя не было. Не обошлось, впрочем, без досадных исключений. Одна кроткая и послушная во всем сестра, прилежно посещавшая церковь со дня ее основания, никак не могла заговорить «языками». Все было бы в ней безупречно (собраний воскресных и тех, что на неделе, не пропускала, служила сестрам, активно евангелизировала, много жертвовала, поручения пастора выполняла с радостью) — вот только это печальное обстоятельство. А печальным оно было потому, что «говорение языками», произнесение то есть невнятицы, признавалось за признак крещения Духом Святым. Не говоришь — значит, и не крещен Духом. И будь ты хоть трижды крещен водой, но не крещен Духом, то и не возрожден. Вроде и дите Божье, только неполноценное, незаконнорожденное. Сестра чувствовала эту свою «неполноценность», отчего сильно страдала.

Горячие общецерковные молитвы Духу не остались без «ответа». Однажды неприметным и непонятным образом в церкви появилась худенькая большеглазая девушка, которая заявила, что имеет дар истолкования языков. Вся церковь на коленях восславила Бога, и жизнь в ней забурлила с новой силой. Посещаемость собраний резко повысилась, на них стали появляться новенькие, ночные молитвы стали проходить чаще. Но спустя неделю моление на «языках» пошло на убыль. Наташа, назовем ее так, толкуя (переводя тарабарщину «ангельских языков» на общедоступный, человеческий), говорила вовсе неконкретные вещи о жизни тех, кто молился. Например, «ты осуетилась, сестра» или: «ты будешь способствовать поиску помещения для нашей церкви», или: «проблемы в твоей семье, потому что тебе не хватает смирения». Но все это странным образом больно задевало людей за живое, и те мгновенно закрывались, интуитивно чувствуя опасность для своего внутреннего мира, исходящую от такого толкования. Ведь молитва как ничто иное распахивает сердце человеческое для взаимодействия с духовным миром. А молитва «на языках» тем более, ведь с какой стороной этого мира — со светом или тьмой — соприкасается душа, совершенно непонятно.

Последствия для церкви действительно были. И весьма печальные. Каждый ее член (а община насчитывала человек 20) испытал опустошение и депрессию, людей преследовали болезни, неурядицы в семье и на работе. Люди стали оставлять церковь, а собрание при этом молилось с большим трудом. Будто кто-то связал церковь, опутал веревками по рукам и ногам. В церкви пошли раздоры и распри, обиды и взаимные обвинения.

Говоря о чувственном богослужении, надо отметить, что к нему русская душа тянется необыкновенно. Поэтому с такой радостью воспринимаются ультрахаризматические церковные направления. Богослужения в ультрахаризматическом духе во всю транслирует телевизионная компания TBN из далекой Калифорнии, делая сопричастниками их миллионы россиян. Одна такая программа показала огромный зал, заполненный людьми, и возбужденно двигающегося туда-сюда по сцене проповедника с двумя его помощниками. Он был очень неспокоен, этот толстый проповедник с блестящими цепкими глазами, подогревающий себя резкими выкриками «Аллилуйя» и каким-то жарким гипнотизирующим бормотанием, из которого следовало, что все должны «открыться и подчиниться». Чем не установка в духе Чумака, чем не заклинание? Потом он стал вызывать из зала людей, усиливая приказ «открыться Святому Духу и подчиниться». Стоило человеку приблизиться к сцене, как проповедник заставлял его поднять вверх руки, после чего с силой толкал в лоб, и человек падал, как сраженный. Сзади дежурили наготове помощники, которые укладывали потерявших сознание на пол, точно бревна. Слава Богу, делали они это аккуратно, иначе не избежать было бы травм.

Вскоре человек десять лежали штабелями на сцене — кого-то скрючило, кто-то одеревенел, другие бились в конвульсиях. Проповедник же все больше и больше распалялся. Он объявил, что весь зал, а также валяющиеся на полу люди должны «радоваться Божьей радостью». Зал тут же ответил гомерическим хохотом. Подходя к лежащим, проповедник пинал их ногой в живот, говоря: «Смейся, живот». «Живот» начинал дергаться в истерике. Некоторые, как в детстве, поджимали ноги к животу от мучительного приступа смеха. Неистовый хохот зала тем временем переходил местами в истерику и истошные крики.

Казалось, этому не будет конца. Чем больше людей «крестил» проповедник «Святым Духом», тем алчнее становился его аппетит. Добравшись до молоденькой девушки, сидящей в первом ряду, он положил руку ей на голову и не снимал ее несколько минут. Несчастная билась и визжала так, будто через нее пропускали электрический ток. Гы-гы-гы, хохотал при этом проповедник, явно наслаждаясь тем, как под его рукой в конвульсиях содрогалось девичье тело. Даже после того как он оставил несчастную, она долго еще продолжала биться на руках матери, пытавшейся успокоить ее, привести в чувство.

Все это называлось церковным богослужением, где крестили огнем «святого духа». А тысячи людей, присутствовавших на нем, именовались христианами. Они действительно были убеждены, что поклонялись Христу. Но вернее всего было бы назвать их зомби, потому что все характеристики этого состояния идеально подходили им. Если бы проповедник приказал им не хохотать, а лишить себя жизни, то без сомнения они выполнили бы и этот приказ с великой радостью и весельем, как выполняли все другие. Надо думать, что и сам несчастный проповедник не контролировал себя и своих поступков. Им тоже руководили. Противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, сидел в этом «храме», как бог, выдавая себя за Бога. Он-то и руководил «богослужением», после которого многие, наверное, вынуждены будут обратиться к психиатру, ведь гипнотические сеансы не проходят бесследно для человеческой психики.

Давайте вспомним, так ли исцелял Христос, такую ли радость Он давал людям? Даже в случаях с эпилепсией или когда Он изгонял бесов, человек не терял сознание, не «отключался», ничего не помня потом. Хочет ли Христос, чтобы люди, принимая Святого Духа, уподоблялись умалишенным, теряли человеческий облик, низводились до положения животных? Чтобы при этом они ползали по полу, как пьяные, сотрясались от конвульсий, непотребно смеялись, покорно выполняли самые нелепые команды? Разве так дал Он Духа в день Пятидесятницы? Где, в каком месте Библия описывает, что прикосновение Духа Божьего или крещение Святым Духом сопровождалось отключением памяти и происходило по схеме, идентичной колдовскому воздействию на психику? Неужели церковь может хоть в чем-то уподобляться действию колдунов, магов, гипнотизеров, экстрасенсов?

Чувственное богослужение, где разжигаются страсти, люди теряют сознание, где при стечении большого числа народа культивируется повышенная экзальтация, где огромное значение придается сверхъестественным откровениям, видениям, следует признать небезопасным для человеческой психики. Но это именно то, что с поразительной стремительностью проникло в духовную жизнь России, нашло немало приверженцев. Повсеместно можно встретить молодые харизматические церкви, довольно многочисленные поначалу, где полным ходом идет прославление Святого Духа, крещение Духом Святым, экзорцизм, массовые целения, так напоминающие сеансы Кашпировского, Чумака или Тянь-Шанского. Показательно, что такие богослужения быстро превращают людей в настоящих духовных наркоманов, даже зомби, у которых наблюдается четко выраженная зависимость от церковного лидера и определенного рода поклонения. Такие верующие нередко жалуются, что если они раз-другой пропустили богослужение, то чувствуют упадок сил, физическое недомогание, их одолевают нехорошие предчувствия и беспричинные страхи.

Такие верующие вопреки Писанию живут и движутся в своей духовной жизни эмоциями, видениями, а не истинами Слова Божьего. Библейский же принцип открыт апостолом, который утверждает, что «мы ходим верою, а не видением» (2 Кор. 5:7). Стремящиеся же ходить видением и чувствами с великим ликованием хвалят Бога, изо всех сил вызывают у себя экстатическое состояние, экзальтацию, экстаз и получают то, к чему стремятся. А потом у них нервный срыв и полное эмоциональное истощение. Эмоциональные взлеты и падения, колебания чувств то вверх то вниз — от горьких слез до неудержимого хохота — опустошают душу. Верующие не стремятся познавать Бога живого и истинного через твердую пищу Божьего Слова, не жаждут непосредственного общения с Господом, а все силы отдают лишь тому, чтобы получить экстатические чувствования как очередную дозу духовного наркотика. Какие силы, «энергии» стоят за всеми этими явлениями, светлые или темные? Ответьте сами.

Повторимся, эта церковная ветвь активно прижилась на российской почве. И когда размышляешь о том, почему именно в России такой радушной прием оказан чувственному богослужению, вспоминается, что намного раньше этих диковинных церковных новшеств западного образца была ведь секта хлыстов — явление исконно русское. В ней происходило нечто весьма похожее на современное телевизионное шоу. Видимо, существует духовная связь между тем и этим, а русская душа, истосковавшаяся по экстатическим чувствованиям, тут же переняла ультрахаризматию, вспоминая свое родное, давно забытое. И вот описание похожего богослужения в Уссурийске, которое приводит христианский дайджест.

Легкое движение руки пастора — и три человека на сцене падают, как подкошенные. Пастор громко хохочет. Из разных мест довольно большого зала доносятся гогот, судорожные смешки, повизгивание, похрюкивание. Женщина лет шестидесяти кричит трубным голосом: «Аллилуйя! Иисус грядет!» Мужчина становится на колени, воздев руки вверх, по щекам его текут слезы. Еще кто-то отплясывает вприсядку.

Что же здесь происходит? Служение в христианской церкви или игрища бесов? Сеанс массового гипноза или что-то другое?

Но ответа на поставленный столь важный вопрос нет, автор статьи продолжает исследовать тему вместе с участниками того, определения чему не находится, ссылаясь на их диалоги и высказывания.

Пастор обращается к 28-летней Оле:

— Когда-нибудь было, чтобы ты возлагала на кого-нибудь руки и люди падали?

Алексею 19 лет, а он дрыгает ручками и ножками, как младенец. Но это и не диво, если точно также ведут себя сорокалетние, шестидесятилетние.

Вместе с тем нет никаких оснований отказывать харизматикам в христианстве, как это делают отдельные верующие, сильно ратующие за чистоту веры, не желая признавать их за братьев и сестер. Разумеется, харизматики или харизматы (кому как нравится) — самые горячие (порой неумеренно жаркие братья и сестры во Христе) и рождены от Бога. Впрочем, харизматическая вера в России — это отдельный и особый разговор.

Расчлененное Тело

В аспекте нашего исследования чрезвычайно важно коснуться первосвященнической молитвы Иисуса Христа Своему Небесному Отцу. О чем Он молит с силой и вдохновением? «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, — да уверует мир, что Ты послал меня. И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня» (Ин. 17:21–23). В этом молении целый мир важнейших взаимоотношений, показанный в стройных цепочках взаимосвязей. «Да будут все едино» — это главное, основа мироздания и Его любви. Христос четко выражает мысль, что Он и Отец — одно, а верящий в то, что Его послал Отец, будет стремиться к миру и единству с теми, кто точно также верит: Христос — Сын Божий и Его послал Отец. Это первый и главный урок не только этого отрывка, но и всего Евангелия.

Второе, славу, которую Бог Отец дал Сыну, Сын дает всем, кто стремится к единству. Тогда, наоборот, мы не можем иметь славы Божьей, если к единству с верующими во Христа не стремимся, тем более если станем намеренно это единство разрушать.

Третье, мы только тогда будем совершенны (а Бог призывает нас к совершенству), если опять же сумеем достигнуть единства и (тут очень важно!) через это единство весь остальной мир сможет познать Божью любовь. То есть от нашего единства зависит, узнает мир о любви Бога к нему или нет. От того, как покажут себя христиане в движении к единству, мир познает Христа или отвернется от Него. Не правда ли, это весьма значительно.

Однако не только до единства, но даже до простого мира и согласия церквам христианским очень далеко. Особенно российским. Лучше всего это видно из того, как и когда мы празднуем свои великие христианские праздники — Рождество и Пасху. Протестанты воздают память рождения, смерти и воскресения Христа вместе со всем западным миром. Изолировав себя от остального христианского мира, в одиночестве отмечает этот праздник Русская православная церковь.

С 4 века н. э. христианская церковь пользовалась юлианским календарем, который был изобретен в 45 году до н. э. При этом важнейший праздник, Пасха, сверялся с лунно-солнечным календарем. Но даже это не избавляло от погрешностей в летоисчислении и назначении дат праздников. Назревала новая календарная реформа, провел ее в 1582 году папа Григорий XIII, именем которого новая календарная система и была названа — григорианская. Далеко не вся общественность и церковные круги приняли ее безоговорочно. Несогласие протестантов с новым календарем отражало прежде всего несогласие с папой, высказывавшееся принципиально по любому вопросу. Католические страны папу ослушаться не могли, а православная церковь отказалась от нововведений по причинам догматическим. Следуя григорианскому календарю, церковь нередко должна была отмечать Пасху вместе с еврейской или даже раньше, что запрещено апостольскими правилами. Однако неукоснительное исполнение этих правил тоже приводило к тому, что в каждом пятом, восьмом, одиннадцатом, шестнадцатом и девятнадцатом годах девятнадцатилетнего цикла Пасха отмечалась не после первого весеннего полнолуния, а после второго, что также являлось нарушением.

Со временем григорианский календарь был принят греческой православной церковью, болгарской и всеми остальными, кроме русской.

Так совпало, что первая Пасха нового тысячелетия в 2001 году праздновалась всеми конфессиями христианского мира одновременно. Великую радость по этому поводу все высказывали тоже дружно, что само по себе показательно. Каждая деноминация страдает от разделения и хотела бы избавиться от него, чтобы одновременно и едиными устами прославлять единого Творца. Пока что это зависит лишь от случайного совпадения календарных вех.

Традиционно противостояние трех основных ветвей российской церкви — православной, католической и протестантской. Православный священнослужитель не преминет предупредить своих прихожан о грехе «протестантской ереси», предостережет от общения с протестантскими еретиками, частенько анафематствуя при этом. В свою очередь, редкий протестантский пастор не просветит свою паству относительно языческих корней православия. Сильны нападки Русской православной церкви на российских католиков, обвинения их в прозелитизме. Никто не снял вековое противостояние протестантской и католической церкви, обильно пропитанное кровью страшных религиозных войн, продолжающихся и поныне (достаточно вспомнить нескончаемые битвы ирландских католиков с протестантами-англиканами). Протестанты с негодованием клеймят католиков, поклоняющихся Деве Марии. А католики издеваются над вождями протестантизма Кальвином и Лютером, заодно и над преемниками их духовного наследия. При этом в ход нередко идут ругательства, оскорбления, насмешки, даже в печатном виде. А в России, как нигде, критика иноверцев бывает оскорбительной, жестокой и беспощадной.

Существуют большие различия в догматике и богословии разных ветвей христианства, особенно восточной и западной. Христиане евангельского направления важнейшим вопросом веры считают вопрос авторитета: что является источником истины. Протестанты признают этим источником только Библию. Для исторических церквей равноценным источником служит священное предание (писания отцов церкви, постановления соборов, богослужебные книги). Предание в целом — это совокупный опыт Тела Христова, поклонения, богословия и таинств. Верующего западного толка волнует вопрос: в каких отношениях он находится с Богом, как предстоит перед Ним. Православный будет стремиться собственными усилиями прикоснуться к недосягаемому божеству: молитва, пост, созерцание святых ликов. Огромное внимание уделяется добрым делам. Для христиан западного толка важна личная вера, поиск правильных толкований Писания, отсюда столько христианских деноминаций, течений. На Востоке вера невозможна без церкви, которая владеет монополией на истину. Церковь здесь воспринимается в большей степени мистически.

Даже из этих общих и далеко не полных характеристик можно понять, какие христиане разные, как раздроблена христианская вера.

Единство церкви сильно ослабило бы действие сатаны. Понятны поэтому усилия падшего херувима разрушить церковь, препятствовать единению всех верующих во Христа, ведь будет и конец его делам и суд над ним. Принцип: разделяй и властвуй — это первый сатанинский принцип. Дьявол действительно может быть сильным, властвовать там, где существует эта чудовищная раздробленность Тела Христова. Разделение, дробление, как мы уже говорили, признак демонизма в любой области. И нигде оно не заметно так сильно, как в христианской церкви.

По всему миру насчитывается около 9 тысяч христианских деноминаций. А в одной только северной столице по данным, опубликованным в 1997 году, было зарегистрировано 337 религиозных объединений, чуть меньше половины которых находилось в юрисдикции Русской православной церкви. Одни эти цифры (пусть не всегда достоверные) — свидетельство большой трагедии: Тело Христово буквально разорвано на части, которые ко всему прочему враждуют между собой, постоянно обвиняют друг друга. Нет, наверное, большего мучения для Христа, Который призывал верующих к единству, чем видеть такие взаимоотношения церквей. А вопрос веротерпимости в России продолжает оставаться одним из самых актуальных.

Неудивительно, что на уровне простых верующих подобное проявляется уже в виде грубой нетерпимости и снобизма (эти православные не знают Евангелия, эти католики поклоняются Деве, ну разве это не язычество) или злобной реакцией «святого православия» на всех иноверных (отказ от общения, ругательства, плевки в сторону протестантов, реакционная и агрессивная пресса). «Истинно православные» не забудут своего самого горького упрека «понаехали», отстаивая «истинность» своей веры с помощью испробованного аргумента: святая Русь всегда была православной, наша вера — православная, все остальное — не наша вера. «Наша вера» ополчается «святым негодованием» по отношению ко всему неправославному.

Пребывая в таком состоянии, ослепленные ненавистью вряд ли могут увидеть, что «понаехавшие» — такие же точно россияне, как сами обвинители, что родились, учились и трудятся они там же, где и «истинно» православные верующие. Те и другие — христиане, живущие в одном городе, на одной улице, одной лестничной площадке. Какую радость они доставляют сатане своей смертельной враждой! Надо учесть, что деление на этом не заканчивается, оно продолжается и продолжается. Кроме крупных ветвей христианства — православной, католической, протестантской, лютеранской церкви — есть от них и мелкие ответвления. Внутри одной только православной конфессии отдельные исследователи насчитывают около пятиста течений. Не меньше их и в католической. Что уж говорить о протестантских церквах, где что ни лидер — то новое вероучение. Дробление идет до самых мелких структур: нет согласия не только между большими ветвями церкви, но и внутри одной отдельно взятой общины. Миф о спасающей роли церкви мгновенно разрушается, когда начинаешь видеть, что люди в церкви склонны к разделению и трудно найти двух, совершенно согласных друг с другом в вопросах веры людей.

В молодых протестантских церквах расколы церковные случаются так часто, что никто не усматривает в этом трагедии. Стоит только объявиться какому-нибудь новому лидеру, который лучше других «познал Писание», как смута и хаос в собрании верующих обеспечены. Возникают дискуссии и споры (хотя Евангелие говорит, что такой обычай не пристал церквам Божьим), которые неизбежно ведут к упадку церкви. Крупные богословские ристалища нередко заканчиваются делением большой церкви на две мелкие. Обе они мелеют, слабеют, чахнут. Бывшие братья и сестры, лобзавшие друг друга святым лобзанием, при встрече перестают общаться, приветствовать друг друга, нередко опускаются до примитивных сплетен и травли. Вражда становится такой непримиримой, что не сыскать на свете злейших противников, чем эти некогда любившие друг друга люди. Даже неверующие не знают такой сильной ненависти. Не случайно самыми жестокими были и остаются религиозные войны. Может ли не сокрушаться Христос, призывавший нас к единству, глядя на подобные отношения? Ведь мы, верующие в Него, вновь и вновь распинаем живого Христа, нанося боль и раны Ему, самим себе и друг другу. И даже если признать, что разделение церкви, разобщенность христиан — особый план Божий, что Господь допускает это чудовищное дробление Своего Тела с какой-то недоступной для нашего разумения целью, то все же спасительнее для каждого верующего будет не так рьяно участвовать в осуществлении этого плана.

Говоря вообще о святой Руси, то есть христианской Руси, хорошо бы сослаться на данные о численности верующих. Да вот беда, данные эти, достоверные, практически отсутствуют. В разнообразной литературе встречаются разные цифры, непонятно откуда взявшиеся, из каких источников почерпнутые. Они вызывают немало разногласий и сомнений. Отцы православной церкви говорят об 1 миллионе истинно православноверующих, остальных (принявших таинство крещения, но не посещающих храм и составляющих около 45 процентов населения России) называют крещеными язычниками. Протестантские деноминации, все вместе взятые, насчитывают в своих рядах тоже около 1 миллиона человек. Чуть больше число католиков. Итого около 3 миллионов христиан.

Обратим теперь внимание на другие цифры. Россиян, проживающих на территориях, традиционно исповедующих ислам, вместе с многочисленной диаспорой этих народов в больших и малых городах России значительно больше чем 3 миллиона. Утверждается, что в России проживает около 15 млн мусульман, хотя фигурируют и другие цифры — 10–12 млн, даже 30 млн. В одной Москве их больше полумиллиона. По мнению исследователей этого вопроса, мусульмане России, и не только России, нередко считают всю российскую территорию исконно исламской. Мусульманскими землями традиционно считается Татарстан и Башкирия, территории в бассейне Волги от Нижнего Новгорода до Астрахани, Северный Кавказ (Дагестан, Чечня, Ингушетия и другие республики в составе РФ), Южная Сибирь, граничащая с Таджикистаном, Южный Урал, граничащий с Казахстаном, Средняя Азия. Люди, населяющие эти огромные пространства, исторически осознают себя мусульманами и куда более чувствительны к вере предков, чем номинальные христиане. Ислам — образ жизни, тесно связанный с национальным самосознанием. Кроме того, мусульманин, будь то в России или где-либо еще, сильно привязан к своей общине и строже придерживается догматов своей веры, чем российский христианин. Зная это, имеем ли мы основание говорить о христианской Руси, «святой и православной»? Основываясь только на статистике, истории и учитывая современную религиозную картину в России, честные исследователи вряд ли смогут утверждать это. Тогда «святая христианская Русь» окажется лишь нашей пламенной мечтой и большой надеждой.

Но и обличайте

Испокон веку братья и сестры во Христе критикуют друг друга, обличают, даже убивают. Что и подтверждает: дело обличения чрезвычайно опасное и коварное, в котором по незнанию, тупости духовной можно много дров наломать. Мы действительно имеем повеление от Бога обличать: «Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте» (Еф. 5:10–11). Но говоря о необходимости обличать заблуждающихся, Писание предупреждает: «Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным» (Гал. 6:1). Велика опасность во время назидания и наставления быть искушенным гордостью, надмением, раздражительностью, нетерпимостью, что приводит к результатам, прямо противоположным желаемому — злобе и вражде вместо мира и согласия. Самое главное, что необходимо для обличения, как наставляет апостол, не быть правым, а иметь дух любви и кротости, который, надо признать, большая редкость среди российских верующих. «Рабу же Господа не должно ссориться, но быть приветливым ко всем, учительным, незлобивым, с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины» (2 Тим. 2:24–25). «Умоляем также вас, братия, вразумляйте бесчинных, утешайте малодушных, поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы ко всем. Смотрите, чтобы кто кому не воздавал злом за зло; но всегда ищите добра и друг другу и всем» (1 Фес. 5:14–15). Но несмотря на то, что Писание постоянно и многократно настаивает на том, чтобы мы прежде имели любовь друг к другу, а потом брались поучать, мы будто бы не слышим этих важных предостережений. Считая, что только наше учение правильное, только наши доводы являются истиной в последней инстанции, мы ради того, чтобы сказать последнее слово в споре, готовы стать даже душегубами.

Умение обличать и наставлять — особый дар. Его не найти в перечне духовных даров, который мы получили через апостола Павла. Но, заметим, там же, где говорится о дарах, есть весьма значимое и важное предупреждение: даже если человек наделен апостольским, пророческим, учительским, целительным и другими дарами, но любви не имеет, то это обстоятельство автоматически упраздняет все его духовные дарования. «Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13:2–3). Мы действительно можем знать правду, иметь веру, быть сильными в молитве, но если без любви будем пытаться проповедовать другому, обличать, увещевать и наставлять — никакой пользы не будет. Мы и усилия наши в глазах Бога превратятся в ничто.

Жесткая критика братьев и сестер во Христе без духа кротости, без любви заканчивается озлоблением, неприятием истины, враждой, ненавистью. Церковь, которая возбуждает верующих на такое поведение и поддерживает осуждение «инославных», будет судима ее Главой — Христом. Однако и каждый отдельно взятый верующий, подвергающий уничижительной критике братьев и сестер по христианской вере, даст персональный ответ за это Богу в день суда. И поистине спасительно для всех христиан было бы уяснить, что, как сказал один из отцов православной церкви, судить нас будут не за верность форме богослужения, принципам вероучения, принятым в нашей церкви, — все это временно, а за отсутствие любви, долготерпения, милосердия, за превозношение над другими верующими, к какой бы конфессии они ни относились. Судить нас будут за осуждение братьев и сестер во Христе, каким бы именем они себя ни называли.

Вражда и ненависть среди верующих нередко приносят много вреда, ввергают в смятение умы не верующих, но ищущих Бога людей. Происходит то, о чем предупреждает нас Писание: мир не может уверовать в Сына Божьего, потому что народ Божий не хранит единства, а находится в состоянии вечной конфронтации. Грех разделяет. Сама природа греха — разделение. Грех отделил человека от Бога. Разделил Адама и Еву, заставил их обвинять друг друга. Последствия — чувство разделения, отверженности, знакомое, наверное, каждому христианину.

— Что делается в вашей церкви! — недоумевают и насмехаются люди в миру. — Православные кричат, что только их вера истинная, все остальные — еретики. Католики проклинают лютеран. Баптисты не приемлют пятидесятников, подвергая жестокой критике их богослужения и обвиняя в ереси. Все считают, что только они истинные, святые, верные, праведные, лучшие из лучших, остальные — темные и заблудшие. Каждый зовет в свой храм, а других поносит. Да лучше я дома буду, как умею, молиться Богу, но в эту драку не полезу. Но нет, не лучше.

Люди останавливаются перед дверями храма, зная о несовершенстве церкви и потому не решаясь войти. Во многом это грех церкви. И нет ни одной церкви без греха.

Грехи церкви

Кто не слышал самых разнообразных упреков и обвинений в адрес церкви. Нередко неверующие задают вопросы: почему были священники — убийцы, растлители, извращенцы, почему церковь допускала это, почему были крестовые походы, охота на ведьм, где же был ваш Христос, когда все это творилось. И еще много всяких почему да зачем... Когда хотят окончательно очернить христианскую церковь, неизменно вспоминают святую инквизицию. Убийственный упрек, перед которым любые оправдания бессильны. Никто из христиан не сможет отделаться от смущения, когда бросают этот страшный упрек, потому что он к нам ко всем относится. Нередко верующие сникают и теряются под тяжестью всех этих обвинений, испытывая чувство вины, укоры совести за свою церковь, не находя что ответить. Ведь все это действительно было: и походы, и Варфоломеевская ночь, и много другого страшного, непонятного. Отрицать, замалчивать это — глупо и вредно.

В Откровении святого Иоанна Богослова, называемом Апокалипсисом, находим упреки куда более серьезные, чем те, что мог бы предъявить церкви кто бы то ни было. Потому что они из уст Господних. Высказаны семи церквам (некоторые считают их прообразами ныне существующих христианских конфессий). В Апокалипсисе, конечно, много иносказаний, которые толкуют нередко с точностью до наоборот, что приводит к радикально противоположным мнениям и трактовкам одних и тех же текстов. Но относительно семи церквей и, надо понимать, Церкви как таковой все предельно ясно. Рефреном идет одно и то же повеление — покаяться. Читаем ли про Ефесскую церковь: «...покайся, и твори прежние дела; а если не так, скоро приду к тебе и сдвину светильник твой с места его, если не покаешься» (Отк. 2:5). Или Пергамскую церковь: «Покайся; а если не так, скоро приду к тебе и сражусь с ними мечом уст Моих» (Отк. 2:16). Или Фиатирскую церковь: «Я дал ей время покаяться в любодеянии ее, но она не покаялась» (Отк. 2:21). Или Сардийскую церковь: «Вспомни, что ты принял и слышал, и храни и покайся» (Отк. 3:3). Или Лаодикийскую: «Итак, будь ревностен и покайся» (Отк. 3:19).

Зачем было Господу столько говорить о покаянии церкви, если бы не было в том нужды? Но нужда была и есть, причем острая. Серьезнейшие проблемы возникают в той церкви, где не звучит проповедь о покаянии. И если кто-нибудь пожелал бы найти ту самую истинно христианскую церковь, о которой так страстно заявляют порой христиане, то это будет та, где больше всего говорится о необходимости самого глубокого, искреннего раскаяния в наших грехах. Грехи наши перед Господом бесчисленны, как песок, что в равной мере относится и к человеку, и к церкви.

Чем же не угодили церкви, упомянутые в Откровении, Христу и в чем, собственно, они должны были каяться? Эфес слыл местом сосредоточения чернокнижия, самой разнообразной магии. Здесь процветали астрология и мантика (искусство прорицания, особенно развитое у древних греков и римлян). Ни одно серьезное дело не затевалось без применения мантики, излюбленным приемом которой было гадание по внутренностям жертвенных животных. Особое внимание уделялось знамениям, предсказаниям с помощью птиц. Причем каждому сословию соответствовали свои птицы. Так, царям пристало гадать с помощью голубей, поскольку голуби никогда не летают в одиночку, а царь никогда не выходит без свиты.

Предсказаниями занимались специально обученные люди, авгуры, которые определяли судьбу любого человека или начинания по поведению птиц — их крику, полету или тому, как они сидят. Эту колдовскую практику привнесли в молодую христианскую церковь новообращенные иудеи. После проповеди апостола Павла они сразу же покаялись и сожгли огромное число магических рукописей (большая ценность по тем временам).

Дела николаитов (Отк. 2:6), про которые сказано, что Господь их ненавидит, — это предположительно дела христианской секты, которую основал диакон Николай. Как и всякая секта, она на свой манер извращала евангельское учение. Николаиты были убеждены, что женщина — исчадье ада, а ее единственное назначение на земле — совращать и губить мужчин. Чтобы не погибнуть из-за женщины, николаиты предпочитали выбирать для сексуальных утех... собственный пол, уподобляясь в пороках римским императорам. Извращенное учение николаитов проникло в Пергамскую церковь и многие другие общины, о чем и сокрушался апостол Павел в своих посланиях: «Потому предал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение» (Рим. 1:26–27). Это сказано не о невежественных язычниках, а о тех, кто «познав Бога, не прославили Его, как Бога» (Рим. 1:21).

Фиатирская церковь называется как та, где допускалось грубое язычество, связанное с именем ветхозаветной Иезавели, которая втянула иудейского царя Ахава в поклонение финикийскому божеству солнца — Ваалу, что и погубило царя. Имя Иезавель стало синонимом всякого нечестия и разврата, а конец ее был поистине ужасным — останки съели дикие звери. В богослужении Смирнской церкви также были замечены элементы языческой мантики.

Вернемся к Пергамской церкви и посмотрим, в чем конкретно Господь обвинил ее: «Но имею немного против тебя, потому что есть у тебя там держащиеся учения Валаама, который научил Валака ввести в соблазн сынов Израилевых, чтобы они ели идоложертвенное и любодействовали» (Отк. 2:14). Валаам (переводится как «губитель народа») — месопотамский жрец и пророк, который жил в ХIII веке до Рождества Христова. Он приложил немало усилий для того чтобы соблазнить израильтян на языческие обычаи. И эти усилия не остались тщетными. Народ Божий пировал в честь богов и ел идоложертвенное, после чего любодействовал, потому что ни одно такое пиршество не обходилось без отвратительной оргии, которую язычники признавали священной. Не зря выражение «учение Валаамово» стало синонимом контакта с язычниками.

История с учением Валаамовым — это также история о том, как непосредственно в церкви существовало наряду с поклонением Богу ненавистное идолопоклонство. В Израиле были священники, которые через пророка Валаама распространяли в народе колдовство как некий «дар ясновидения» и божественное откровение. Пророк Валаам волхвовал, говоря современным языком занимался колдовством. Он переживал видения, падал с открытыми глазами (Чис. 24:4). Сегодня сказали бы, что он занимался духовной практикой, чтобы предсказывать будущее.

Интересно то, что Валак, царь Моава — сильного языческого государства, просил пророка Валаама проклясть израильтян, чтобы одержать над ними победу. Видимо, совсем не случайно этот могущественный властитель остановил свой выбор на таком выдающемся оккультном деятеле, признавая его колдовскую силу. Но даже пророк-колдун ни за какие деньги не брался выполнить это поручение, потому что израильский народ «не проклинался». Обетование, данное Аврааму, Исааку и Иакову Богом: «Благословляющий тебя благословен, и проклинающий тебя проклят», служило препятствием для Валаама в проклятии Божьего народа. Его уста, несмотря на его желания, говорили только то, что вкладывал в них Бог. Проклятие не состоялось. Тогда дочери Моава в очередной раз довершили то, что не удалось сделать даже могущественному колдуну. Они совратили сынов израильских, заставили их «есть идоложертвенное» и кланяться богам их. За что было истреблено двадцать четыре тысячи человек, не сохранивших веру. Духовное прелюбодеяние нашло свое воздаяние. Наказание оказалось слишком страшным и жестоким.

Итак, основное обвинение Слова Божьего к церквам — оккультизм. Церковь как живой организм, рожденный для того чтобы быть светом и солью, Телом Господним на грешной земле, то и дело сворачивала с прямой дороги, блуждала и вместо Бога поклонялась идолам и сатане! И действие гнева Божьего не заставляло себя ждать. Светильник церкви сдвигался. Поэтому на протяжении всей истории далеко не все поместные церкви имели долгий век, некоторые, едва успев родиться, умирали. С тех давних времен мало что изменилось. Церкви рождаются, живут и умирают. Каждой намерен свой срок, который в ведении Бога.

«При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещавать» (Деян. 2:1–4). Так Евангелие описывает рождение церкви Христовой. Первые христиане вдохновенно передавали другим Благую весть о спасении во Христе и были уверены в скором возвращении Спасителя на землю. Он ведь обещал, что вернется, вот и ждали Его со дня на день, терпя все лишения, соблюдая себя в святости и целомудрии, как учил Господь. Однако проходили и год, и два, и три, а ожидания их не оправдывались, гонения же лишь усиливались. И надежды на скорое возвращение Христа стали таять.

Наступили времена апостольские, когда поместные церкви, как мы уже знаем, росли и умножались, несмотря на страшные преследования первых христиан, для которых жить в ожидании казни было обычным делом. Благовестники несли Евангелие — радостную весть о спасении через Сына Божьего, проповедовали покаяние в грехах. Огромные территории Римской империи, ее прекрасная инфраструктура способствовали быстрому распространению христианства. Прекрасно действовали торговые и военные связи между всеми провинциями и вассалами Рима, был единый язык для общения. Не только в Риме и Иерусалиме, но также в городах Испании, Малой Азии, Британии, Германии, в Египте, Нормандии, Мавритании было основано немало церквей. Сформировались Иерусалимская, Римская, Александрийская, Антиохийская и другие церкви.

Апостола Петра называют первым римским епископом, которые в дальнейшем возглавляли церковь в качестве пап. После мученической смерти апостола Петра в период 67–76 гг. епископом был избран Лион, следом за ним Клет (Анаклет). Эти первые епископы ничем таким, кроме стремления лучше выполнять миссионерские обязанности, не отличились. Зачастую они погибали мученической смертью, как Климент I, сосланный за веру в каменоломни, но не отказавшийся от евангельского учения, который впоследствии был утоплен в море. Как Телесфор, известный своим благочестием и зверски замученный.

Как уже упоминалось, при императоре Константине церковь стала государственной, началось ее обмирщение. Священники народа, стремясь как к духовной власти, так и к светской, забывали живое Слово Божье, которое вытеснялось из сферы их жизненных интересов интересами другого рода. Церковь стала стремительно умножать свои богатства. В средние века ей принадлежали целые города и огромные территории, население которых обязано было платить церковные налоги. Продажа реликвий, индульгенций, совершение церковных обрядов стали прибыльным делом. В 1300 году, который был объявлен юбилейным, вышел папский указ о паломничестве к св. Петру. Совершившему его полагалась бесплатная индульгенция. В то время как выдавались эти юбилейные индульгенции, у так называемой могилы апостола стояли два священника с граблями в руках, день и ночь сгребая мзду за «бескорыстное освобождение от грехов». Подобным образом собирались несметные сокровища, которые тратились церковными иерархами без зазрений совести на собственные нужды, роскошную жизнь. Много аналогичных мероприятий совершалось для банального обогащения пап, их родственников, все глубже погрязающих в разврате и преступлениях.

Когда ушла живая вода чистого Слова Божьего, церковь пошла по пути буквы, которая мертва, а не Духа, который животворит. Она все больше стала походить на удивительный театр, где прекрасные литургии зачаровывали, действо восхищало красотой обрядов и нарядов, но Слово Божье было абсолютно закрыто и непонятно для безграмотных верующих. Папа Сильвестр I уже во всем поддерживал политику Константина и был послушным орудием в его руках. А совсем скоро, в 366 году, разгорелась кровопролитная борьба за римскую кафедру между Дамасием и Урсином. Победил Дамасий I, при этом только в базилике Сицинина (современная церковь Санта Мария Маджоре) осталось почти 150 трупов, в том числе женщин, детей, стариков. Позднее папа Дамасий I был уличен в прелюбодеянии. Ну а дальше коварство, содомский блуд, убийства, заговоры с целью захвата власти становятся привычным явлением для римской кафедры и образом жизни пап. К началу XVI века власть папы Римского была уже не только церковной, но и политической. Он был поистине всесильным правителем мира, олицетворением Бога на земле, и его слово значило больше, чем Слово Божье.

Церковь постепенно опускалась все ниже и ниже, потеряла учение Христа, омертвела. Праведность стали «зарабатывать». На смену евангельскому учению пришли аскетизм, отшельничество и монашество. Те, в ком теплился Дух Божий, искали куда бы убежать от греха, ужаса и жестокости действительности, истязая себя и других. Они чувствовали себя грешниками, ощущали бремя греха, но уже не знали, как освободиться от него. Церковь проповедовала, что все люди — грешники, недостойные Бога, и только во власти церкви снять с них грехи. Про праведность через веру забыли напрочь. Человек, проползший на коленях по битым стеклам, рассыпанным на ступенях высокой лестницы, ведущей к ногам папы Римского, и поцеловавший ему сандалии, был уверен, что получает прощение грехов. В ход пошли индульгенции — «верный» способ за деньги получить отпущение прошлых и даже будущих грехов. Впрочем, даже такое богопротивное дело прикрывалось и двигалось благими намерениями. Те, кто изобрел индульгенции, не были темными и несведущими в Писании, они прекрасно понимали их абсурдность, но оправдывали свои действия высокой целью — необходимостью собрать деньги на перестройку собора святого Петра.

Служба в церквах велась на латыни — искусственном языке, доступном лишь ученому и образованному люду. Таким образом живое Слово Бога, а, значит, и Сам Бог (ведь Он и есть Слово) были закрыты для простых людей. Как в ветхозаветные времена Слово Божье потерялось в храме и перестало работать. Результат — церковь скатилась к разного рода магизму. Для избавления от нечистой силы священники продавали амулеты, ярлыки на зачатие, за плату читали мессы по самым различным поводам, потакая злым похотям людей. Признавалось, что лучшее средство от зубной боли, если священник во время мессы произнесет: «Не сокрушай костей его» и прикоснется к зубам. При лихорадке требовалось, чтобы святой отец взял больного за руку и произнес: «Да будет тебе лихорадка так же легка, как Деве Марии рождение Господа нашего Иисуса Христа». Если на больного не оказывали действия ни эти слова, ни Псалом 144, тогда священник брал три просфоры, на одной писал: «Как есть Отец, так есть и жизнь», на другой: « Как есть Сын, так есть и Дух Святой», а на третьей: «Как есть Дух, так есть и исцеление». Затем эти просфоры больной должен был съесть в течение трех часов. Для выздоровления считалось необходимым читать ежевечерне 15 раз «Отче наш» и 15 раз «Богородице, Дево, радуйся». Как много в этом от лукавого, прямой магии, которая предписывает производить конкретные действия, чтобы получить желаемый результат. Церковь все глубже погружалась во тьму. Дьявол вовсю орудовал в храме, заставляя людей умиляться от вида плачущих икон, встающих из земли гробов и других чудес.

От своего рождения церковь вынуждена была бороться с колдунами, магами, заклинателями, чародеями, волшебниками, разоблачать опасные ереси. Ее святая обязанность — обличать дела сатаны, открывать глаза ослепленным, предостерегать об опасности стать пленником темных сил. В этой святой борьбе тоже наломали немало дров. Происхождение латинского слова inquissitio (розыск, расследование) относится к IV веку. Впервые его произнес римский император Феодосий, который занимался расследованием дел так называемой манихейской секты. Позднее оно стало употребляться в связи с разбирательством различных внутрицерковных дел и превратилось в судебно-политическое учреждение для борьбы с ересями. Вплоть до ХIII века все епископы западной церкви обладали инквизиционными полномочиями. В это же время при папе Иннокентии III инквизиция выделилась в особое учреждение, входящее в юрисдикцию папы. И таким карательным органом оставалась еще долгое время. Жертвой его пали многие видные ученые, мыслители, обыкновенные простолюдины, а также верные Христу служители.

Принято считать, что самая беспощадная инквизиция действовала в Испании. Однако последние сведения, основанные на изучении церковного наследия, свидетельствуют о том, что за несколько веков там погибло тридцать тысяч человек, в то время как богобоязненные Англия, Франция и Германия только в год казнили по пять тысяч. Самым мрачным временем разгула инквизиции справедливо считают XIII век.

В 1264 году в Лангедоке состоялся первый процесс ведьм, а вскоре в кострах инквизиции мученически погибло огромное число женщин, обвиненных в ведовстве. Часто обвинения строились под воздействием вполне человеческих чувств — зависти, корысти, ненависти. Инквизиторы применяли к подозреваемым чудовищные пытки, заставляли их возводить на себя поклеп, признаваться в связях с сатаной и придумывать свидетельства о своей неправедной жизни. Ведьмой могли признать даже крохотную девочку, если до этого ее родители были обвинены в колдовстве, или даму, которую по каким-то причинам не приглашают в гости. Для розыска и рассмотрения дела святой инквизицией достаточно было написать донос. Иногда такие доносы поступали от детей, но и тогда они принимались к рассмотрению, считались юридическим документом. В шведском городе Мора к сожжению были приговорены 72 женщины на основании показаний четырехлетних детей. Последний инквизиторский процесс был отмечен в середине XIX века в Испании.

Как только церковь выбирала методы, противоречащие Евангелию, прибегая к принуждению, нетерпимости, насилию, тут же созревал «духовный плод» этих методов — раздоры, притеснения, войны. После императора Константина церковью фактически управляли императоры, которые жизни своей не мыслили без войны. Папы мало чем от них отличались в своем стремлении к всевластию. Именно они организовали 7 крестовых походов, в адском пламени которых погибли миллионы невинных душ. Начиная с VI века, после разделения церкви на восточную и западную, все чаще стало практиковаться насильственное принятие христианства. Причем западная церковь поначалу выказала поразительную враждебность и жестокость к инакомыслящим. Взяв на вооружение крайние воззрения богословов, отцы церкви умело нашли оправдание насильственным мерам по отношению к людям, противящимся христианской вере. История христианства изобилует примерами, когда миссионеры за отказ креститься пытали и казнили людей, выкалывали им глаза, отрубали одну руку, а вторую — за повторный отказ креститься.

В VI веке восточная церковь стала именовать себя православной, а западная — католической. Окончательное разделение церкви на православных и католиков состоялось в 1054 году, когда патриарх отлучил папу, а папа проклял патриарха. И тот и другой считали себя непогрешимыми владыками, которых нельзя было обличать. Ян Гус, осмелившийся сделать это, указывая церковным иерархам на Писание, в 1415 году был осужден и сожжен живым.

Православная церковь (на Руси все бывает с отставанием) несколько задержалась с физическим уничтожением инакомыслящих или еретиков, ведь ересь и означает разномыслие. И если бы за это не уничтожали в пылу борьбы за праведность, то слово «ересь» осталось бы нейтральным, и не несло бы на себе такого негатива. Итак, отставая в ревности за чистоту веры, православные «лишь» в 1682 году сожгли живьем епископа Аввакума вместе с его единомышленниками, которые не пожелали согласиться с трехперстием (креститься тремя перстами), ставшим символом религиозных реформ патриарха Никона. Заменить двуперстное знамение на трехперстное православная церковь решила в 1654 году, после чего 28 лет длились волнения, и смятение царило в умах православного люда. Так возникло старообрядчество. Однако, в сущности, раскол произошел не из-за того, что не сошлись в вопросе, как лучше креститься, — двумя перстами или тремя. Конечно, суть разногласий лежала в более глубокой плоскости, в церкви духовное начало боролось со стремлением к абсолютизму и бюрократизации.

Русский народ, над которым витает ореол мученической святости, в любви к которому на Руси признаются властители, интеллигенция, писатели и мыслители всех времен (фраза «страшно далеки они были от народа» — не только обвинение, но и вековая мука русской аристократии, представители которой нередко говорили, что хотят приблизиться к народу, а порой и слиться с ним, чтобы жить одной жизнью, некоторые делали к этому реальные шаги) — этот народ предстает из документов нашей истории всенепременным страдальцем и искателем Христа. Правдиво (в этом феномен великой русской литературы) живописуя безобразные страдания столь прекрасного, одаренного, но всегда обездоленного и сирого народа, наши национальные гении совершенно неслучайно связывали его трагическую судьбу с поисками Бога живого и истинного. Ведь в этом интуитивно и вполне справедливо чувствовался ответ, как избавить народ-страдалец от бесконечных унижений и мучений. Вот только где велись эти поиски? Какие духовные маршруты показывали церковь и пастыри овец заблудших в поисках истины?

1000 лет с момента принятия христианства русский народ искал Христа распятого и воскресшего по монастырям, святым местам, храмам и обителям. Но не найдя Его там, непросвещенный простолюдин продолжал страстно и истово поклоняться тому, чему и привык поклоняться, — природе, его окружающей, особенно земле-матушке, которая кормит, одевает и является тем видимым источником жизни, аналога которого он не находил в духовной сфере. Окружающая природа с миром ее демонических духов оставалась главным источником богопознания, вероучения, формирования веры.

Столетия проходили, но простой народ, духовно вскормленный и возросший на языческих верованиях, не мог оторваться от груди земли-матушки. Он одухотворял силы природы, наделяя ее чувствами и разумом, другими словами, продолжал творить кумира. И неудивительно, что так много и восторженно на Руси говорили и продолжают говорить о земле, обожествляя кормилицу, видя именно в ней источник сверхъестественной силы. После принятия христианства святая Русь мало изменилась в своем языческом мировоззрении, и традиции, обычаи, обряды, основанные на языческих верованиях, значили для людей гораздо больше, чем наставления Священного Писания. Насильственное всеобщее воцерковление, с помощью которого Русь превращали в христианскую и святую, не могло затронуть языческих верований, тем более искоренить их, потому что это в принципе невозможно.

Массовое крещение народа выражалось в том, что государственные миссионеры целые деревни сгоняли в ближайшую реку, после чего «крещеный» таким образом люд тайно, ночью обратно «перекрещивался» в той же реке. Следующим этапом была борьба церкви с языческими представлениями своих прихожан методом кнута и пряника. Кого-то казнили и наказывали. Однако и приспосабливали языческие обычаи к христианским обрядам. Таким образом древние праздники языческой Руси получили православную окраску. Сказанное можно целиком отнести к Масленице, которую по сей день благословляет православная церковь. И что тут сделаешь, если церковь православная изо всех сил старалась стать посредником между Богом и христианами, а Русь, крестясь, колдовала и продолжает колдовать.

Победить дремучее язычество может лишь Благая весть, которая приходит вместе с Евангелием. На чем вскормлена и воспитана податливая русская душа? На чем угодно, только не на Библии. Православие на Руси праздновало свое 500-летие, но люди не имели Библии не только в сердцах, но даже элементарно в домах. Лишь при Иване Грозном Библию разрешили перевести на русский язык, а первопечатник Федоров напечатал ее. Пять столетий христиане святой Руси не имели полного текста Священного Писания, довольствуясь разрозненными списками Псалмов да отдельными частями Евангелий, которые хранились по домам у знати. Впрочем, начавшееся при Иване Грозном печатание Библии положения не изменило — книга была чрезвычайно дорогой и купить ее простому человеку не представлялось никакой возможности. Дешевые Библии стали доступны для всех желающих в царствование Александра I, когда в 1813 году по решению царя открылось Библейское общество, целью которого было издание и распространение Библии на языках народов, населяющих Россию. Инициатором тут выступило, разумеется, не православие (оно лишь ставило палки в колеса этого дела). Печатать дешевые Библии и бесплатно раздавать их народу предложил начавший проникать на русскую землю баптизм.

Священники народа

Фигура священника, пастыря овец Божьих — чрезвычайно важная, поэтому в Библии ей уделяется довольно большое место. Как прежде вокруг нее существовало немало мифов, домыслов, превратных представлений, так и теперь все это существует. От случаев обожествления до полного пренебрежения — вот широкий спектр наших отношений к священнослужителям, пасторам. А склонность как преувеличивать, так и преуменьшать роль и значение священника, проповедника, пастора приводит к негативным результатам. Чтобы отношение и позиция наши были объективными и правильными, необходимо опять же сверяться во всем, что касается этой сферы, со Священным Писанием. Насколько согласуется то, что говорит и делает пастырь, духовный наставник со Словом Божьим, настолько наш отклик на это, внутренний и поведенческий, укладывается в рамки Христовых заповедей.

Самым поразительным, что можно узнать из Библии, будет, наверное, то, что поклонение идолам, многие заблуждения народа шли от священников, становившихся лжепророками. Как ни парадоксально, пастыри, призванные хранить чистоту веры, вести народ к Богу, подчас заблуждались сами, становились служителями дьявола и народ увлекали в пропасть отступничества от веры. Неверные пастыри ведут свою паству к гибели, о чем и Писание говорит: «Народ Мой был как погибшие овцы; пастыри их совратили их с пути, разогнали их по горам; скитались они с горы на холм, забыли ложе свое» (Иер. 50:6).

Один из самых ярких эпизодов, во всей полноте раскрывающих эту тему, находим в Четвертой книге Царств. Восемнадцатилетний царь Иосия решил отремонтировать дом Господень. Несмотря на свой юный возраст, он был чрезвычайно благочестив и богобоязнен. Библия свидетельствует, что он «ходил во всем путем Давида, отца своего, и не уклонялся ни направо, ни налево» (4 Цар. 22:2). Первосвященник Хелкия, которому было поручено сосчитать богатства храма и руководить строительными работами, между прочими вещами, там хранящимися, нашел заброшенную книгу завета. Ее тут же принесли царю. После того как Шафан, писец, прочитал ее перед царем, Иосия разодрал одежды свои в знак великого горя. Он осознал всю глубину пропасти греха, в которую угодил его народ, потому что священники забросили и забыли самую важную книгу жизни. «Пойдите, вопросите Господа за меня, и за народ, и за всю Иудею о словах сей найденной книги, потому что велик гнев Господень, который воспылал на нас за то, что не слушали отцы наши слов книги сей, чтобы поступать согласно с предписанным нам», — сказал Иосия (4 Цар. 22:13).

Слово Божье (книга завета) было потеряно в доме Господнем! Священники и первосвященники позабыли о ней, она затерялась среди серебра и злата. Результат — великое развращение всего народа. Храм Божий превратился в идольское капище, где вместо Бога поклонялись идолам. Все мыслимое и немыслимое язычество нашло приют у израильского народа, который так далеко зашел в своем вероотступничестве, что построил храмы Солнца (Ваала) и перед входом в дом Господень установил статуи лошадей и колесниц, посвященные Солнцу. В доме Господнем кадили Ваалу, чье имя означает «господин», то есть господствующая личность, держащая в подчинении всех своих подданных. Этой господствующей личностью стало финикийское божество Солнца. Кроме того, почитали Астарту, все демоническое небесное воинство, занимались спиритизмом, вызывая духи умерших, на высотах проводили сыновей и дочерей своих через огонь, чтобы угодить Молоху, то есть совершали человеческие жертвоприношения. Все языческие божества Астарта, Хамос, Милхом были в великом почете и почитании. При храмах по всем правилам грубого язычества жили храмовые проститутки. Можно только удивляться, как среди торжества всей этой идольской мерзости сумел сохранить свое благочестие царь Иосия, который принялся каленым железом выжигать из среды народа Божьего грех идолопоклонства.

Этот пример показывает, что сатана беспрепятственно вторгается в духовную жизнь людей и активно действует там только потому, что они оставляют Слово Божье и дают место в сердцах дьявольским наущениям. Сатане дана сила и способность вовлекать в угодные ему дела даже пастырей, призванных охранять Божье стадо. Причина указана вполне определенно: это происходит тогда, когда среди мнимого, временного и преходящего богатства теряют в храме Слово Божье, когда священники перестают обращаться к нему как к высшему авторитету, когда блеск серебра и золота становится высшей ценностью. И не стоит думать, что подобное могло происходить только во времена Ветхого Завета.

Сколько горьких обвинений высказал Иисус Христос в адрес таких неверных пастырей. Впрочем, направленность его обличений была уже очень конкретной. В жарких спорах с книжниками и фарисеями Господь, как правило, указывал на определенный грех: следуя строго букве закона, те переставали поступать по Духу. Достаточно сказать, что они, претендующие на истинное знание Писания, не узнали и не приняли Сына Божия, постоянно досаждали Ему, искушали Его и искали Его смерти. Неукоснительное следование догмам, обрядам и правилам, показная религиозность затмевали то, чему должны были служить эти самые догмы и правила, — заповеди любви, милосердия, доброты, служения друг другу, сочувствия...

Иисус постоянно показывал своим ученикам фальшь и лицемерие книжников, фарисеев, саддукеев, которые заявляли, что учат народ правде. Сколько сокрушения и горечи в словах Христа, обличающих внешнюю святость и внутреннюю нечистоту: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять. Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие! Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды. Фарисей слепой! очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их» (Мф. 23:23–26). Какая уничтожающая характеристика! Но она для того и дана, чтобы обнажить «внутренность чаши» и показать реальное состояние «оцеживающих комара».

А ведь побуждения у тех, кого так нелицеприятно критиковал Иисус, были самые лучшие — стремление к праведности и святости. Следуя преданиям, каким-то своим собственным представлениям о требованиях Бога к людям, они стали изобретать правила поведения, догмы, свои заповеди. Так возникли постановления человеческие, многие из которых начинались с «нельзя». Ко времени Христа их насчитывалось свыше шестиста тридцати, и они сделались более главными, чем Закон Моисеев. Об этих преданиях старцев, которые руководили израильским обществом, было сказано: «Люди сии чтут Меня устами, сердце же их отстоит далеко от Меня, но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим» (Мк. 7:6–7).

Многочисленные предписания и требования тяжелым ярмом ложились на плечи верующих, неся которое они будто бы достигали святости и праведности. Каверза заключалась в том, что большинство этих постановлений все же опирались на закон, про который Господь сказал, что «пришел не отменить его, но исполнить». Отсюда Его заповедь ученикам: «...что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают: связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их» (Мф. 23:3–4). Итак, что велят, — соблюдайте, потому что уча Писанию, они учат правде, но то, что они делают, — не делайте, потому что сами учителя не поступают по Слову, которое проповедуют. Таков урок Христа, значение которого непреходяще.

Един и посредник

В начале XVI века священники были вознесены на уровень святых Божьих, считалось, что они ближе к Богу, чем прочие смертные. Церковь разделилась на клир и мир, причем клир был наделен полномочиями посредника между миром и Богом. К чему это привело? Люди, посвятившие себя Богу, давшие обет безбрачия, открыто разгуливали по улицам с наложницами. В монастырях для того чтобы заработать как можно больше денег вовсю продавались индульгенции на все случаи жизни. Была даже такая, которая будто бы могла вызволить из чистилища родственника, то есть за хорошую мзду тут, на земле, совершить дело спасения чужой души, уже отправившейся на небеса. Что во всех своих пунктах противоречит Слову Божьему, говорящему, что спасение — милость и дар Божий — от наших усилий и дел не зависит. Однажды назначив себя посредниками между Богом и людьми, ходатаями и заступниками, священнослужители уже ни за что не хотели расставаться с этой доходной должностью.

Точно также и покаяние было в ведении церкви, сопровождалось обязательной исповедью священнику. Такая традиция сохранилась в православной, католической, лютеранской церкви. Однако смысл и суть исповеди, которая является великим духовным даром, были искажены прежде всего самим клиром, который обязан был в простоте веры способствовать обретению дара, а на деле поддался лукавым речам сатаны. Тайна исповеди то и дело нарушалась, нередко в угоду политическим мотивам. А собственно исповедание, саму фигуру священника, призванного участвовать в этом процессе как лицо действительно наделенное духовной властью, стали обожествлять, что ведет к идолопоклонству. И сюда проникает магия. Утверждается, что только церковь как физическое место и только лицо, облеченное церковной властью как посредник между Богом и людьми, способны снять грехи и дать покаяние. Никаким другим образом покаяться и принять Господню милость прощения грехов невозможно.

Говоря о покаянии, хорошо помнить, что грешим мы перед Богом и грехи наши может прощать только Он, когда мы обращаемся к Нему во имя Сына Его Иисуса Христа. Как сказал псалмопевец: «Тебе, Тебе единому согрешил я и лукавое пред очами Твоими сделал, так что Ты праведен в приговоре Твоем и чист в суде Твоем» (Пс. 50:6). Раскаиваться от всего сердца и всей души мы тоже должны перед Богом, у Него просить прощения за наши грехи. И не обязательно ждать случая, чтобы посетить священника в храме. Чем раньше мы осознали, что согрешили перед Богом, людьми и самими собой, чем быстрее покаялись и оставили эти грехи, тем скорее получит исцеление наша душа, скорее обретем мы свободу для общения с Господом, тем радостнее будет наша жизнь. Важно понимать, что покаяние связано не с человеком, облеченным церковной властью, а с Богом. Хотя участие такого человека в покаянии вовсе не исключается.

Ветхозаветные люди по закону должны были идти в храм, к священнику, чтобы принести жертву за грехи — ягненка или голубя. Священнослужитель рассекал жертву, макал в ее кровь кисточку и кропил этой кровью грешника. Грех, невидимым пятном лежащий на нем, но видимый Богу, покрывался кровью жертвы и черное пятно греха как бы закрывалось, делая человека вполне приемлемым для Бога. В этом был символ ветхозаветного жертвоприношения. Если посадить на белое платье чернильное пятно, а потом замазать его белой краской, то оно будто бы исчезнет, хотя на деле никуда не девается и остается на своем месте. Традиция жертвоприношений в виде тельцов, козлов и птиц была явно несовершенна и могла существовать до времени, пока не пришел Христос.

Зачем нужна была смерть Христа, которая по сей день остается соблазном для многих, которые Спасителя именно из-за позорной Его казни принять не могут? Вопрос: как мог Отец отдать своего единственного Сына на мучительную смерть, остается для таких людей без ответа и превращается в преткновение. Но ответ прост: Бог допустил казнь Сына Своего Единородного, чтобы Его безгрешная и совершенная кровь раз и навсегда смыла человеческий грех. Так Он приобрел вечное искупление для людей. Верующий в искупительную жертву Иисуса Христа очищается от греха и не погибнет вовек. «Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такого устроения, и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление. Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело, то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного, Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел для служения Богу живому и истинному!» (Евр. 9:11–14). Нет ничего более важного для русского человека, чем понять это. Если мы научимся видеть смысл и суть жертвы Христовой, мы сможем избавиться от постоянного чувства вины, которое в силу исторических обстоятельств настолько глубоко укоренилось в нашем сердце, что нет другой возможности избавиться от него, кроме как просто поверить, что Первосвященник Христос приобрел нам вечное искупление, раз и навсегда очистил совесть нашу от мертвых дел.

Тогда может измениться и понятие храма. Бог много раз говорит, что хочет жить не в рукотворных жилищах, которые строят Ему люди, покрывая купола чистым золотом, а непосредственно в их сердцах. Он хочет как до грехопадения безраздельно обитать в храме нашего сердца. «Какая совместность храма Божия с идолами? Ибо — вы храм Бога живого, как сказал Бог: «вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом» (2 Кор. 6:16). «Храм Божий свят; а этот храм — вы», — сказано нам вполне ясно (1 Кор. 3:17). «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?» (1 Кор. 6:19). «А Христос — как Сын в доме Его; дом же Его — мы» (Евр. 3:6). В этом-то самом главном храме — внутри нас — и должны совершаться покаяние, молитвы, обретение радости и мира.

Вот почему можно побывать в церкви, но не получить прощения грехов, если не раскаяться внутри себя, если не дать возможности Духу Святому провести работу по очищению сердца.

Любое отклонение от того, что говорит Слово Божье, немедленно сказывается на делах священнослужителей. Вспомним еще раз доброе правило: как бы ни доверял пастору, духовному учителю, с какой бы отзывчивостью ни воспринимал то, что он проповедует, — посмотри, что говорит по этому поводу Библия. Для этого как минимум необходимо желание быть ближе к Слову Божьему и знать его. Наши лень, занятость и беспечность приводят к нежеланию самому читать Писание или хотя бы мыслями своими возвращаться к услышанной проповеди спустя время после богослужений. Поэтому верующие без разбора глотают ту духовную пищу, которой их кормят. Что говорить о тех церквах, где до сих пор Слово Божье закрыто для разумения слушающих, потому что служба ведется на церковно-славянском, латыни или других непонятных, все равно что иностранных языках. В таком случае, конечно, верующему требуется переводчик, посредник между ним и Богом. Роль посредника, понятно, осуществляет священнослужитель.

Бытует мнение, что если какой-то пастор помолится, то разрешатся все проблемы. Верующие не молятся сами, не обращаются к Отцу, не общаются с Сыном Его как личным Спасителем, а все это доверяют облеченному церковной властью служителю. Этого служителя считают единственным представителем Бога на земле. Но нам не дано иного посредника, кроме Сына Божьего Иисуса Христа. Об этом свидетельствует Евангелие. «Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус, Предавший Себя для искупления всех» (1 Тим. 2:5–6). «Христос умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас» (Рим. 8:34). «Дети Мои! сие пишу вам, чтобы вы не согрешали; а если бы кто согрешил, то мы имеем ходатая пред Отцом, Иисуса Христа, праведника; Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира» (1 Иоан. 2:1–2). Из приведенных стихов становится совершенно понятным, что ходатайствовать перед Богом за нас, защищать, заступаться за нас дано только Иисусу Христу и никому другому, каким бы святым и праведным этот человек ни казался.

Господь Иисус Христос один был распят за наши грехи, пролил кровь, которая одна и может искупить от проклятия за грех — такова цена посредничества. Разве кто-то из священников это сделал? Священники — облеченные церковной властью люди. Да, у них есть духовная власть, данная им Богом, а для добрых верующих действенна заповедь Господа о послушании пастырю. Но священники прежде всего люди, имеющие такую же греховную сущность как и все остальные люди. И покаяния за свои грехи обязаны приносить Богу так же, как все остальные. «Ибо всякий первосвященник, из человеков избираемый, для человеков поставляется на служение Богу, чтобы приносить дары и жертвы за грехи, Могущий снисходить невежествующим и заблуждающим, потому что и сам обложен немощью, и посему он должен как за народ, так и за себя приносить жертвы о грехах» (Евр. 5:1–3).

Другое дело, что и ответственность на них лежит несоизмеримо большая, ведь они пастыри, которые куда-то ведут стадо. И ошибка одного в таком случае будет стоить расплаты за нее многим. Господь нелицеприятен: «Так как ты отверг ведение, то и Я отвергну тебя от священнодействия предо Мною; и как ты забыл закон Бога твоего, то и Я забуду детей твоих. Чем больше они умножаются, тем больше грешат против Меня; славу их обращу в бесславие. Грехами народа Моего кормятся они, и к беззаконию его стремится душа их. И что будет с народом, то и со священником; и накажу его по путям его и воздам ему по делам его» (Ос. 4:6–9). Далее перечислены страшные проклятия, которые падут на головы неразумного народа и его священников за беззакония.

Когда читаешь эти страшные слова, то кажется, будто они написаны специально для наших дней. Отдельные священники как во времена пророка Осии предпочитают кормиться грехами народа, умножая беззаконие. За хорошее вознаграждение служители церкви берутся освятить что угодно: политическую партию, идущую на выборы, воровскую сделку, офис, машину бизнесмена, его команду безопасности — хорошо организованную банду киллеров, даже собаку. За дорогой подарок или подношение «отпустить» любые грехи, освободив таким образом душу от угрызений совести, которые могли бы привести к истинному покаянию. В наших возрождающихся храмах, к великому сожалению, устанавливается такса за венчание, крещение, отпевание. А если у верующего нет означенной суммы? Тогда ему ни крещение, ни отпевание не положено?

Средства массовой информации осветили (правда, весьма скупо) эпизод жизни Псковско-Печерского монастыря. Один из главарей мафиозной организации, на счету которой сотни убийств, грабежей, некто Гавриленко купил местечко в пещерах этого монастыря для захоронения своего брата Николая, убитого при бандитских разборках. Верующие с негодованием встретили это известие и открыто высказали свое возмущение по поводу приготовлений нового невиданного доселе захоронения. Но могло ли это помешать торжественному ритуалу погребения бандита рядом с останками православных подвижников и мучеников в монастыре? Ведь за это удовольствие, как и за все другие, было уплачено. Церковные иерархи, чтобы погасить скандал, быстро сменили настоятеля монастыря, сопротивлявшегося кощунственному погребению. Тело важного мафиози похоронили по соседству со святыми мощами старцев, канонизированных церковью несколько веков назад. Пещера же, видимо, была выбрана не из соображений святости, а потому что это самое лучшее место для консервации останков, которые подобно египетским мумиям можно будет со временем оживить. Мафиози, как и фараоны, мечтают о воскресении.

Бремена тяжелые и неудобоносимые

Как во времена средневековья сегодня священники под предлогом очищения от грехов заставляют людей терпеть тяжелые испытания, лишения, без меры поститься, совершать изнурительные работы, подвигая их на бесчисленные паломничества и многое другое, что совершенно не требует от нас Бог. Муки и страдания — не те ли это самые бремена тяжелые и неудобоносимые, накладываемые на верующих священниками, про которые говорил Христос? При этом сами они, как во времена земной жизни Господа, обличавшего их, объедаются и упиваются вином, накапливают сокровища. Сребролюбие, любостяжание, названное в Библии идолослужением, руководит действиями тех священнослужителей, которое взимают с паствы непомерную для иных плату за отправление обрядов. Эта традиция неискоренима, вызывала и продолжает вызывать раздражение народа, привыкшего всему повиноваться.

До сих пор трудно уяснить, почему в стране, где победили большевики, воинствующий атеизм нашел такое сочувствие и поддержку у простого народа, который на тот момент представлял собой поголовно крещеных христиан, людей православных? Почему в стране, где все были верующими, с такой легкостью сбрасывали кресты с куполов и колокола со звонниц, сжигали иконы и Библии? Любое истинно верующее сердце разорвалось бы на части от подобного богоотступничества, чреватого страшными последствиями. А «истинно православные» сказали «аминь» и отплясывали бесовские танцы под гармошку в храме Божьем, в одночасье ставшем увеселительным клубом. Проклинали Бога на том самом месте, где неделю назад молились Ему.

Не последнюю роль сыграли здесь антиклерикальные взгляды и настроения, сложившиеся у верующих накануне октябрьского переворота. Резкий поворот от веры к неверию — это в том числе акт вражды и ненависти по отношению к попам и батюшкам, погрязшим в разврате и грехах. Газеты той поры изобиловали карикатурами толстобрюхого духовенства, открыто развлекавшегося с проститутками. Отвратительные картинки, пасквили, дискредитирующие духовное звание тех, кто его носил, совершили свое дело. Ведь всем было известно, что часто все это было недалеко от правды. От ненависти верующих к развратившемуся священству, «потерявшему книгу завета в доме Господнем», до полного безбожия, символом которого стали разоренные храмы, — один шаг.

Но, наверное, это уже неистребимо, и в глубине души каждого русского человека сидит стойкое представление: вот пострадаю, приму какие-нибудь мучения, совершу тяжкую работу и таким образом очищусь, стану святым. И невдомек, что через апостола Петра Господь уже назвал нас святыми и праведными по вере в Его Сына: «Но вы — род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет» (1 Пет. 2:9).

Готовность «нести крест», терпеть лишения чрезвычайно высока. Но мы уже знаем, страдания никогда не приносят облегчения. И не могут его принести, если нет осознания того факта, что Иисус уже взял на себя наши грехи и немощи. Поэтому вместо радости от мысли, что мы — любимые чада Божьи, про которых Христос сказал, что одна душа человеческая дороже всего мира, усиливается желание принести себя в жертву, помучаться. Мы радуемся совсем другому — любой возможности пострадать безвинно, испытать боль, оскорбление, унижение. И опять тщетно — мир Христов тем, кто готов принять его даром, по благодати, а не за наши страдания и муки, которые суть дела человеческие.

Стремление пострадать для веры и очищения приводит нередко к самым махровым служителям сатаны, которые не прочь надеть на себя маску священнослужителя и воспользоваться нашей готовностью страдать. Вот свидетельство, опубликованное в уже упомянутой книге «Православные колдуны — кто они?» (приводится в изложении).

Как-то, будучи в Орехово-Зуеве, пожаловался я одной знакомой женщине, что донимает меня время от времени страсть к вину.

После этого старец стал меня уговаривать лечь с ним в постель. А такого чудовищного мата, который лился из его уст, я за всю свою жизнь не слышал. Но был я как все люди, окружавшие его, слеп и глух. Как все боготворил «старца», заменившего нам Христа, с благоговением ловил каждое его слово. Так испытал, какую власть может взять нечистая сила, если отдать ей свою волю.

Очень близко к вопросу о роли и значении священства стоит вопрос исповеди и духовного наставничества. О том, что он важен, говорит тот факт, что многие сегодня в силу своей полной духовной немощи и слабой, невнятной проповеди в церкви пытаются искать себе духовника. Как правило, находят. Духовниками охотно, с радостью становятся те, кто еще совсем недавно принял церковный сан или церковное служение, а каких-то лет пять-десять назад числился в воинствующих атеистах или того пуще — партийных и комсомольских работниках. Никто не возьмется утверждать, что, покаявшись и обратившись к Богу, они не стали людьми духовными, способными к наставничеству. Однако опыт показывает, что привычка контролировать людей, управлять, манипулировать ими у них никуда не девается. Потому что в крови — и время требуется, чтобы искоренить ее. Нередко для таких наставников важен сам процесс, а Писание — дело второстепенное. Был марксизм-ленинизм — стало Слово Божье, ну и какая разница! Поэтому совсем не случайно сегодня о духовничестве и душепопечительстве говорят как об одной из наиболее болезненных тем в христианстве. Им посвящают сегодня богословские конференции, где прямо отмечается, что практическое решение этого вопроса нередко приводит к трагедиям как в семейной, так и в общественной жизни, развивает нетерпимость, фанатизм.

Конечно, хорошо, если у верующего есть духовник или душепопечитель — лицо духовное в библейском смысле этого слова, умеющее обо всем судить духовно и с библейских позиций разбираться в хитросплетениях нашей непростой, запутанной лукавым жизни. Однако даже раньше духовное наставничество давалось не без проблем. Выбор духовного наставника уже со второй половины второго тысячелетия стал в жизни церкви особой темой. Разные конфессии решают ее по-разному. Православие, например, выделяет два вида отношений духовного чада с наставником: послушание и советование.

Наставников, которые видели бы душу человека, душевидцев, людей действительно духовных, сейчас, если быть честными, нет. И что уж говорить о том, что встарь при истинно духоносных старцах было весьма мало послушников, так как послушание требует безусловного исполнения старческого слова. Советование же не предполагает обязательного исполнения духовнического слова. Характерно, что современные, наскоро обучившиеся в едва открытых духовных заведениях душевидцы настаивают именно на послушании своих духовных чад, игнорируя советование.

Столп истины

И после всего нелицеприятного, что выше было сказано о церкви, сделаем заявление: без Христовой церкви мир, в котором мы живем, скорее всего, уже бы прекратил свое существование. Он был бы истреблен, потонув в разврате, захлебнувшись от мерзости грехов. Церковь — Тело Христово здесь, на земле, единственная сила, которая удерживает мир от погибели.

Мир пытается дискредитировать христианство не только в собственных глазах, но и в глазах верующих, используя вполне реальные факты непростой и неоднозначной истории христианской веры и церкви. Факты, как известно, вещь упрямая, с ними не поспоришь. А стоит ли спорить? Необходимо просто знать, что церковь населяли и продолжают населять люди. А где люди — там грех. Нет церкви без греха. Создатель же церкви — Христос. Как-то Он сказал Петру, любимому Своему ученику: «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18). Сказал и исполнил. Как возникла Церковь, мы уже читали из Книги Деяния 1:4–5. Церковь — это собственность Бога, купленная кровью Его Сына, и она стояла и стоит, несмотря на все глупости и безумства детей Божьих.

В Пятидесятницу небольшая группа людей, которую собрал Иисус, была крещена Святым Духом. Как только это произошло, Петр стал проповедовать, и следом крестились 3 тысячи человек. Апостол Павел собирал маленькие группы людей (Павел, значит, маленький; апостол Павел полностью оправдал свое имя, не зря его называют апостолом умаления). Насаждая повсюду церкви, он возвращался по нескольку раз в одно и то же место, чтобы укреплять людей в вере, поддерживал их дух своими посланиями. Однако не люди, но Бог умножал и растил Свою церковь, строил ее усилиями членов Тела Христа — апостолов, подвижников, миссионеров, мучеников, учеников Христовых. Они несли по всему миру главную весть церкви — Евангелие, добрую, радостную, Благую весть, спасающую погибших, освобождающую узников, исцеляющую больных, чтобы все они могли предстать непорочными перед Иисусом Христом в день суда. Это была работа Святого Духа.

Следующее поколение христиан, называя себя святыми, великими, увы, забыли, на чем Христос поставил Свою церковь, потеряли главное дело церкви — милосердие. Крещение огнем и мечом, инквизиция, борьба с ересями... Все это дела человеческие, а не Божьи. Но Господь всегда творил чудо, исправляя, казалось бы, роковые ошибки Своих детей. Все грехи их Он обращал во благо. Церковь вопреки всему не исчезла, не погибла, а продолжала расширяться и расти.

Церковь, экклесия по-гречески — избранное сообщество. Что значит избранное? Самое лучшее, совершенное? Но мы уже знаем, что совсем не лучшее и далеко не совершенное. Даже наоборот, больное, завистливое, жестокое, кичащееся, лживое... Тогда остается лишь, что это сообщество, которое Бог избрал от мира, собрал вместе, чтобы все эти несовершенные люди могли служить и поклоняться Ему. Церковь — Божье избрание, а не людское. Чтобы разрушить мифы о христианской церкви, сложившиеся за века ее существования, разобраться, чем же на самом деле является церковь Божья, необходимо вновь обратиться к Библии, которая и тут ничего не утаивает. В Евангелиях Христос излагает учение о церкви, главный постулат которого мы уже упоминали: «Я создам Церковь Мою...» (Мф. 16:18).

Читая апостолов, находим слова о доме Божьем, как о живом организме живого Бога, столпе и утверждении истины (1 Тим. 3:15). И никаких намеков на то, что церковь — это строение, здание, существующее по неким предписаниям, установлениям, правилам. Из Евангелия мы видим, что это прежде всего собрание людей, верующих во Христа. Новый Завет, видимо, потому опускает подробности внутреннего устройства храма и порядка службы в нем (в то время как Ветхий дает его детально, вплоть до единиц измерения длины, высоты, веса), что Иисус Христос, собрав вокруг себя учеников, стремился вначале показать им характер взаимоотношений друг с другом. Эти отношения — живой образец новозаветной церкви в действии. Было ли у них постоянное помещение, хорошие условия? Был ли там какой-то регламент? Украшали ли они свой храм святынями, библейскими картинами? Поклонялись ли святым мученикам? Главная святыня, привнесенная Христом в сообщество Своих учеников, то, что можно назвать начатком церкви, — любовь. Любовь к Своим ученикам и забота о них, любовь к миру, погибающему от грехов и распинающему Сына Божьего. Он всюду и постоянно показывал Свою любовь — это было одной из важных задач Его земного служения, чтобы от Его любви могли научиться те, кто потом будет строить и составлять церковь. Чтобы могли они понести дальше главное дело церкви — проповедь любви Божьей.

Всякое устройство храма, алтаря и прочего — от людей. Всевозможные правила поведения в храме — тоже дело человеческой фантазии. Для церковной жизни Господь Иисус Христос установил только два обряда: крещение и причастие, уразуметь которые человеку не под силу, это — таинства. В разных церквах они осуществляются по-разному. Споры о правильности тех или других (скажем, какое крещение истинно: во младенчестве или по вере, полным погружением в воду или достаточно побрызгать) бессмысленны. Крещение — таинство Бога, которое здесь и сейчас нам понять не дано. Остается только принять верой и эти слова Господни о необходимости креститься от воды и Духа, причащаться Его Тела и Крови. Принять и в простоте веры исполнять.

Выше мы много говорили о том, что формальное посещение церкви, исполнение обрядов не спасает. Но игнорирование храма по причине будто бы несогласия с тем, что там происходит, ничуть не лучше. Такой «верующий» ставит себя вне Тела Христа. Если я называю себя христианином, то буду подчиняться Господу Христу, исполнять то, что Он говорит. Буду ходить в Его церковь, ведь только там я могу встретиться с Тем, Кому поклоняюсь. Генеральная цель каждого богослужения — личная встреча верующего со Христом, общение с Ним в духе и истине. Иисус — Глава церкви, все мы, верующие в Него, — Тело Христово, как говорит об этом Писание: «Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела» (Еф. 5:23). Иисус приходит туда, «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18:20). Опять предельно ясно: Он приходит туда, где «собраны», то есть в собрание людей, где воспевается Его имя. Господь приходит в собрание, а не к одиночкам, сидящим по своим углам и по наитию молящимся. Если я понимаю, что принадлежу Телу Христову, то буду посещать поместную церковь, ведь ее создал Бог, значит, это надо для единства верующих. Бог собирает вместе, так как есть насущная потребность воодушевляться друг от друга, а это происходит, когда верующие совместно поклоняются и восхваляют Бога.

Если я признаю Христа, то обязательно приму водное крещение, чтобы, как заповедал Иисус Христос, стать частью Его Тела. Крещение — акт послушания, это внешний, видимый знак того, что случилось внутри. Сердце изменилось, изменился дух, Бог дал нам рождение свыше, наш дух возродился из мертвых. Крещение показывает, что мы умерли для старой жизни и грехов, отдали себя Христу. Это публичное заявление: я избрал Христа. Но само по себе как формальный обряд крещение не спасает. После крещения я буду искать церковь, где проповедуют живое и полное Слово Божье. Я буду посещать храм, где единственно можно приобщиться к святым таинствам, заповеданным Христом.

Есть у нас в России немало людей, пытающихся говорить, что вера — это нечто интимное, неосознанное, сокровенное, о чем даже высказываться кощунственно. И начинают очень злиться, когда их просят пояснить это. Я верю, скажут они, но у меня, как и у других, свой Бог и свое представление о Нем, я не собираюсь распространяться на эту тему так же, как и о своей супружеской интимной жизни. Еще они скажут, что вера не в том, чтобы ходить в церковь, читать Слово Божье и т. д., а в том, чтобы исполнять заповеди и творить добрые дела. Подобной философии часто придерживаются люди интеллектуального, творческого труда, претендуя на какие-то особые, исключительные взаимоотношения с Богом и ориентирующиеся на свои мистические переживания. Они даже не поверят, если им сказать, что такие представления очень далеки от евангельских, ничего общего не имеют с откровением Слова Божьего. Ведь все наши добрые дела — это Христос в нас. Без Христа, по Писанию, не можем творить ничего, тем более добрых дел.

Не говоря уже о том, что Бог через апостола Петра повелевает верующим в Него: «Господа Бога святите в сердцах ваших; будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением» (1 Пет. 3:15). Судя по этому отрывку, никакие интимные взаимоотношения с Богом, на которые намекают невоцерковленные, не предусмотрены. Наоборот, нам определенно сказано, что мы должны быть всегда готовыми всякому, кто ни спросит, дать подробный отчет в наших верованиях. Причем с кротостью и благоговением.

Все хотят быть в истинной церкви. Какова же она? Проблема в том, что каждое течение считает именно себя той самой истинной Церковью. Различные церкви учат самым различным вещам: какой должен быть порядок, как правильно поклоняться, поэтому найти «правильную» бывает для некоторых верующих проблемой. Получается несуразность: у Христа одна Церковь, а в реальности их много. Но не Бог устанавливал деноминации, которые суть разделение и грех. А если честно посмотреть на любое собрание, то придется признать: и эта поместная церковь не есть та самая чистая, без пятна и порока Невеста Агнца, которую ожидает Иисус. Причем каждое течение видит пятно другого, но свое собственное не замечает, как в притче о соломинке и бревне в собственном глазу.

Истинная Церковь Христа сегодня не видна миру. Между добрыми семенами враг посеял плевелы (Мф. 13:24–31). Плевелам дано было вырасти и дать плод. Доброе и худое растет вместе до жатвы, когда господин скажет: «…соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их; а пшеницу уберите в житницу мою». Такова притча о Царстве Небесном, куда не попадут плевелы, но позволено им расти и цвести на земле. Есть другая известная притча о сеятеле, который слово сеет. Слово, посеянное при дороге, тотчас похищает сатана. «Подобным образом и посеянное на каменистом месте означает тех, которые, когда услышат слово, тотчас с радостью принимают его, но не имеют в себе корня и непостоянны; потом, когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняются. Посеянное в тернии означает слышащих слово, но в которых заботы века сего, обольщение богатством и другие пожелания, входя в них, заглушают слово, и оно бывает без плода» (Мк. 4:16–19). Евангелие показывает нам три группы людей, которые не остались без истины Слова Божьего, даже с радостью приняли его. Однако одни потеряли Благую весть из-за поверхностности восприятия, другие из-за непостоянства, третьи из-за земной суеты, озабоченности временным и преходящим. Параллельно этому искажается Христово учение. Неукорененные, слабые в вере тут же хватаются за лжеучения, псевдохристианские идеи, духовный суррогат — все это чрезвычайно притягивает их.

Существует Церковь невидимая вселенская, которую составляют все умершие на небесах и живые на земле, верующие во Христа, что исповедуют христиане в своем символе веры. Есть также Тело Христово — видимая церковь здесь, на земле. Есть поместная церковь, объединяющая группу людей — это тоже Тело Христа. Но нет церкви видимой, которая здесь, на земле, исполняла бы во всей полноте истину Божью, во всем придерживалась бы заповедей Христа Иисуса. Такая община была бы сразу взята и вознесена Богом от земли, грешного нашего мира, лежащего во зле. Истинная Церковь — церковь невидимая, праведная только перед Богом, и ее знает только Сам Господь. Сообщество невидимой истинной Церкви Христовой — это праведники, которых Господь набирает из всех известных ветвей христианства в количестве и именах, известных только одному Ему.

К счастью, спасение наше не в церкви земной, иначе души наши все были бы в страшной опасности, слава Богу, спасение только в Нем Самом, через веру в Христа Иисуса. Главное — хранить веру. Всякая верующая душа благодаря крестным страданиям Иисуса спасется. Вера же и есть наше единственное доброе дело перед Богом. И она заповедана нам Самим Господом: «Иисус сказал им в ответ: вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал» (Ин. 6:29). Все доброе, что дано нам совершить тут, — это верить Господу Иисусу Христу во всем, это простое, доверительное отношение ко Христу, Который спасает. Вера — дар, однако вектор направленности наших желаний тоже что-то значит. Вера и церковь — это не одно и то же, но тесно связаны друг с другом. В церковь надо ходить, даже если осознаем, что она заблуждается. Можно в десять раз больше написать про заблуждения церкви, но как бы там ни было, она — Тело Христово, и Господь никогда не оставит Свою церковь без милости и прощения. Кроме того, у нас есть важная заповедь, ради исполнения которой приходить в церковь как минимум один раз в неделю просто необходимо каждой человеческой душе — принимать причастие и исцеляться. Эту заповедь Христос дал своим. Ну а если мы не свои Христу, то обязанность эта, конечно же, снимается. Устрашенная и больная наша совесть — половина наших бед. Она постоянно осуждает нас. Груз больной совести может сниматься только в церкви через общее или частное покаяние. И если не делать этого каждую неделю, то этот страшный груз, накопившись со временем, раздавит и разрушит нас.

Вместе с тем в поисках поместной церкви, к которой можно было бы присоединиться для блага своей души, нелишне задаваться вопросами: верят ли в этой церкви, что Библия — живое Слово Бога. Целиком и без исключений. Учит ли эта церковь истине Священного Писания, доверять во всем Иисусу Христу? Возрастают ли там верующие духовно, утверждаются ли в вере? Ведет ли церковь миссионерскую работу? Есть ли там необходимый экзегезис — толкование Слова Божьего? Получают ли люди исцеление душевное и утешение в церкви?

Христианская церковь как живой организм, состоящий из живых существ, совершала и, видимо, совершит еще множество ошибок. Важно не замалчивать, не оправдывать их, а признавать, каяться и по возможности не повторять. Главное служение церкви — это служение примирения с Богом. Это прежде всего восстановление разорванных связей с Богом. Конечно, Иисус хочет видеть Свою невесту — Церковь — чистой и непорочной, без пятна. Однако, думается, Он прекрасно понимает, что на земле, погрязшей в грехе, это нереально, а потому милует и прощает по обыкновению Своему, нежно наставляет и ведет. Несмотря на все свои нелегкие пути, церковь стоит, и дьявол не может разрушить ее, ведь церковь — Божья. Хотя можно быть совершенно уверенными, что до конца века сего он не оставит своих нападок и усилий во что бы то ни стало сделать ее мертвой, нежизнеспособной, подменяя в ней учение Христово выдумками человеческими.

Еще довольно много людей в сегодняшней России боятся переступить порог храма. Вспомним приведенные выше данные статистики: на всю огромную страну около трех миллионов христиан. Остальные либо вообще считают, что церковь им не нужна, либо топчутся у дверей церковных в опасениях, как встретят их там, как самому себя вести. Нередко это становится непреодолимым препятствием к тому, чтобы хоть раз войти в церковь. Причем любую, даже ту, где строгих правил поведения не существует вовсе. В то же время двери других «храмов», где чтут других богов, открыты широко, и людей там встречают весьма доброжелательно, приветливо, не осуждают, не попрекают, участливо интересуются, с чем пришел человек, что у него болит. Все это тоже суть лукавство сатанинское, чтобы вместо Бога поклонялись идолам. Эту работу враг Бога и людей ведет от начала, немало преуспел в ней, и когда приблизится конец мира вместе с его собственным концом, усилия эти возрастут многократно. Он использует все свое мастерство, чтобы, как говорит Писание, прельстить, если возможно, и избранных (Мф. 24:24).

Грехи давят и будут давить на христиан. Чтобы помогать больной человеческой совести исцеляться, избавляться от грехов, Христос оставил для нас на земле Свою церковь. Какой бы несовершенной ни казалась любая поместная церковь, она поставлена для нас Господом. Нам дана уникальная чудесная возможность постоянно обновляться силой Духа Святого, снимать с себя страшный груз грехов, разъедающих нашу душу. Сегодня мы можем свободно ходить в церковь, каяться, причащаться Тела и Крови Христовой и тем самым исцеляться, укрепляться в вере, наполняться силами для успешной жизни. Это ни с чем не сравнимое благо.

<< Глава 3   |   Содержание   |   Глава 5 >>