Есличитатель принадлежит к огромному большинству образованных, воспитанных вцерковной вере людей, но отрекшихся отнее вследствие ее несообразностей со здравым смыслом и совестью (осталисьли у такого человека любовь и уважение к духу христианского учения, или он, попословице: «осердясь на блох, и шубу в печь», считает все христианствовредным суеверием), я прошу такого читателя помнить, что то, что отталкиваетего, и то, что представляется ему суеверием, не есть учение Христа, что Христос не может быть повинен в томбезобразном предании, которое приплели к его учению и выдавали за христианство.Христианство не только не есть смешениевысокого с низким, не только не есть суеверие, но естьсамое строгое, чистое и полное метафизическое и этическое учение, выше которогоне поднимался до сих пор разум человеческий и в кругу которого, не сознаваятого, движется вся высшая человеческая деятельность: политическая, научная,поэтическая и философская.[1] Л.Толстой


Возсияйв сердцах наших истинное солнце правды Твоея, т.е. Церковь молит Гда от лицавсякого православного, чтобы Он научил нас совершенной правде Своей, чтобы Онкак солнце озарил наше сердце и душу, и мысли наши, чтобы в нас не осталось ниодной темной страсти греха, ни одного лукавого помышления, никакого неприязненного чувства к кому-либо, чтобы человек былодет по чреслам и истиною по ребрам своим, чтобы возлюбил одну правду ивозненавидел беззаконие. Вот что значит: возсияй в сердцах наших истинное солнце правды Твоея, Гди! И.Кронштадтский


«У каждого из нас тайна, до концаразделенная только с Богом; и только Бог нас судит.» С.Аверинцев

Я православие определяю немистическими чувствами, а человеколюбием и этим радуюсь. / Вы в зуб не знаетевопроса/ Ф.Достоевский

Не в том главная опасность, чтозакралось зло в среду верующих, а в том,что оно получило в ней /в церкви православной/ право гражданства.
И.С. Аксаков

Но когда один, всех наиумнейший, сказалтвердо, не колеблясь никаким сомнением, что Он знает что такое жизнь, когда этот один признан за величайшегочеловека из всех доселе бывших, даже и теми, которые не признают в нем Егобожественности, тогда следует поверить ему на словодаже и в том случае, если бы Он был просто человек. Стало быть вопрос решён, что такое жизнь. Н.В.Гоголь


Дело не в том, чтобы доказать, чтоИисус не был Бог и что потому учение его не божеское, и не в том, чтобыдоказать, что он не был католик, а в том, чтобыпонять, в чем состояло то учение, которое было так высоко и дорого людям, чтопроповедника этого учения люди признали и признают Богом. Вот это-то я пыталсясделать; и для себя по крайней мере сделал. И вот это я и предлагаю моимбратьям. Л.Н. Толстой

Храни нас Бог защищать теперь нашу церковь! Это значит уронить её.

Н.В.Гоголь

Я был строг в начале своегостарчества, а теперь я стал слаб, у людей столько скорби. Я слаб, но это неслабость, но снисходительность, основанная на вере в божественную душу и налюбви.
Люди, которые низко падают в своих грехах, но высоко встают и впостоянной борьбе против греха, хотя и побеждённые, не утрачивают высокихстремлений и не сдаются до конца заслуживают большего участия, чем теобыденные, не злые и не добрые люди, о которых сказано: ты не холоден, ни горяч и потому изблюю тебя вон.

АмвросийОптинский
То, что считается религиозным творчеством Толстого, трудноподдаётся какому либо стандартному обозначению: он не был богословом в научномплане, ибо не был профессиональным философом; он не был богословом и врелигиозном плане, ибо не был церковником; но он был богословом в иисусовом проповедческомплане, ибо сказал своё слово о Боге. Но это слово принесло ему большепротивников, чем сторонников, ибо и проповедником он не был в буквальномпонимании. Во всём он оставался великимзнатоком человеческой души; человеческая душа есть основной предмет духовногопознания Толстого; или, сказать по-другому, душа есть системообразующийкритерий в толстовском хаосе.
Генрих Грузман
Я, признав ложность того пути, на котором стоял, имел смелость идтипрежде только одною мыслью туда, куда меня вели разум и совесть, безсоображения о том, к чему они меня приведут. И я был вознаграждён за эту смелость.

Л.Н.Толстой

Ответ на письмо С.В. Степашина о Л.Н.Толстом
Святейшему Патриарху Московскому ивсея Руси Кириллу

Ваше Святейшество!



Позвольте от имени Российскогокнижного союза, Президентом которого являюсь, выразить Вам, Ваше Святейшество,слова искренней признательности за неизменное духовное наставничество иподдержку в вопросах продвижения высокохудожественной и духовно-нравственнойлитературы в нашей стране. Российский книжный союз считает своим долгомразвивать плодотворное сотрудничество с Русской Православной Церковью.

В этом контексте хотел бы привлечьВаше внимание к вопросу, который волнует многих российских граждан, в том числеправославных. Эта деликатная тема неизбежно возникает накануне широкоотмечаемой российской и мировой общественностью даты, которая приходится на 20ноября с.г., 100-летия со дня смерти великого русского писателя ЛьваНиколаевича Толстого.

Принимая во внимание особуючувствительность этой темы, а также невозможность для Русской ПравославнойЦеркви пересмотреть решение об отлучении Льва Толстого от Церкви, просил быВас, Ваше Святейшество, проявить сегодня к этому сомневающемуся человеку тосострадание, на которое способна именно Церковь. Тем более что в свое время ЛевТолстой, как известно, все же находился на пути в Оптину пустынь.

Разъяснение позиции Церкви в этомвопросе, публичное проявление в той или иной форме чувств сострадания состороны Церкви к великому писателю в канун скорбной даты, по мнению Российскогокнижного союза, были бы сегодня правильно восприняты православным сообществом иобществом в целом.
Очень рассчитываю, ВашеСвятейшество, на Ваше мудрое решение в столь деликатном вопросе.
Позвольте от всего сердца пожелатьВам, Ваше Святейшество, дальнейших успехов в многотрудном служении по несениюсвятого Патриаршего креста.

С глубоким уважением, президентРоссийского книжного союза С.В. Степашин


Президенту Российского книжногосоюза С.В. Степашину

Многоуважаемый Сергей Вадимович!


По благословению Святейшего ПатриархаМосковского и всея Руси Кирилла отвечаю на Ваше письмо, в котором Вы какПрезидент Российского книжного союза в преддверии 100-летия со дня смертиЛ.Н. Толстого задаете вопрос об отношении Русской Православной Церкви к этомуписателю.

Пожалуй, во всей истории русскойлитературы нет более трагической личности, чем Лев Николаевич Толстой "великий писатель земли Русской", по выражению И.С. Тургенева. Егохудожественное творчество одна из вершин не только русской, но и мировойлитературы. Поэтому понятны боль и недоумение многих почитателей творчестваЛ.Н. Толстого, в том числе и православных христиан, для которых можетоставаться неясным, почему Святейшим Правительствующим Синодом 20 февраля 1901года он был отлучен от Церкви.

Святейший Синод своим решениемлишь констатировал уже свершившийся факт граф Толстой сам отлучил себя отЦеркви, полностью порвал с ней, чего он не только не отрицал, но и при всякомудобном случае решительно подчеркивал: "То, что я отрекся от Церкви,называющей себя Православной, это совершенно справедливо Я отвергаю все таинстваЯ действительно отрекся от Церкви, перестал исполнять ее обряды и написал взавещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мнецерковных служителей" Это лишь некоторые из подобного рода многочисленныхзаявлений великого писателя.

Еще когда Л.Н. Толстому было 27лет, он вынашивал идею создания новой веры, о чем свидетельствуют его дневникитой поры. А в преклонных годах, почувствовав, что близок к этой цели, писательсоздает небольшую секту своих почитателей и пишет "Евангелие от Толстого".Главным объектом нападок Л.Н. Толстого становится Православная Церковь. Еговысказывания и поступки, направленные против нее, были ужасающи дляправославного сознания. Более того, деятельность Л.Н. Толстого в последниедесятилетия его жизни, к сожалению, была поистине разрушительна для России,которую он любил. Она принесла несчастье народу, которому он так хотел служить.Недаром вождь большевиков чрезвычайно ценил именно это направление деятельностиЛ.Н. Толстого и называл писателя "зеркалом русской революции".

Великие подвижники РусскойПравославной Церкви праведный Иоанн Кронштадтский, святитель Феофан Затворники многие другие с горечью признавали, что великий талант графа Толстогоцеленаправленно употреблен им на разрушение духовных и общественных устоевРоссии.

Последние дни жизни великогописателя говорят нам о той мучительной борьбе, которая происходила в его душе.Он бежал из своего родового гнезда Ясной Поляны, но не к своимединомышленникам, "толстовцам", а в самый известный тогда русскиймонастырь Оптину пустынь, где в то время пребывали старцы-подвижники. Там онпопытался встретиться с ними, но в последний момент не решился на это, о чемтогда же с горечью признавался своей сестре монахине соседнего с Оптинойпустынью Шамординского монастыря. Позже, на станции Астапово, предчувствуякончину, он велел послать телеграмму в Оптину пустынь с просьбой прислать кнему старца Иосифа. Но когда два священника прибыли в Астапово, окружавшиеумирающего писателя ученики и последователи не допустили этой встречи
Церковь с огромным сочувствиемотносилась к духовной судьбе писателя. Ни до, ни после его смерти никаких"анафем и проклятий", как утверждали 100 лет назад и утверждаютсегодня недобросовестные историки и публицисты, на него произнесено не было.Православные люди по-прежнему почитают великий художественный талант Л.Н.Толстого, но по-прежнему не приемлют его антихристианских идей.[2]
Несколько поколений православныхчитателей в нашей стране и за рубежом высоко ценят литературное творчество Л.Н.Толстого. Они благодарны ему за такие незабываемые, прекрасные произведения,как "Детство", "Отрочество", "Юность","Хаджи-Мурат", "Война и мир", "Анна Каренина","Смерть Ивана Ильича". Однако, поскольку примирение писателя сЦерковью так и не произошло (Л.Н. Толстой публично не отказался от своихтрагических духовных заблуждений), отлучение, которым он сам себя отверг отЦеркви, снято быть не может. Это означает, что канонически его церковноепоминовение невозможно. И все же сострадательное сердце любого христианина,читающего художественные произведения великого писателя, не может быть закрытодля искренней, смиренной молитвы о его душе.

С искренним уважением, архимандритТихон (Шевкунов),
ответственный секретарьПатриаршего совета по культуре,
наместник Сретенского монастыря г.Москвы
Российская Газета
18 ноября 2010 года

Что на это сказать? Воистину нет повести печальнее на свете, как повестьо Ромео и Джульетте.
Вопрошающий мирской чиновник проявил «излишнее любопытство», тогда какотвечающий клерикальный чиновник остался строго в рамках, очерченных дореволюционнымзлополучным вердиктом, как по стилю ответа, так и по духу.

Итак, вывод может единственным: живущаяличность питается духом ушедшей души. Но это воскресение больше не вцерковном, а в толстовском плане.
Какова удельная доляэтого "толстовского плана" в общем объёме русской духовной доктриныпрекрасно показал замечательный русский мыслитель, основательно забытый,А.И.Эртель, который, по словам П.Б.Струве, "...принадлежал к числу технемногих русских интеллигентов, которые по существу признавали ипонимали огромное значение религиозно-философской деятельности Толстого".Эртель высказывает: "Л.Толстой сделал всё, что мог, это хорошо. Если он неповернул общественного течения куда ему хотелось, так ведь это тоже хорошо. Ибожизнь во всём её объёме, во всём её разнообразии красок, тонов, выражений неподлежит одному знаменателю, хотя бы этот знаменатель был не токмо толстой, нодаже Сам Христос. Но Толстой лишний раз и с необыкновенною силою вдвинул вобщественное сознание понятие о Правде - что там ни делай, как ни старайся зажать емурот Победоносцев с Ко, как ни компрометируй его мыслей архиепископы Никаноры иМихайловские своими нападками, Буренины и Суворины своею защитою, Правдаостаётся; и в бесчисленном количестве казусов, в бесчисленных проявленияхчеловеческого духа сослужит свою великую службу. Л.Толстой потерпел фиаско втой части своей деятельности, которая задавалась целью создать и осуществитьизвестный практический идеал, перестроить тип общества по образцу логическихкатегорий, свести всё разнообразие и богатство жизни к единой схемедревнехристианской общины, - фиаско неизбежное, если припомним, что планыобщественного устроения отнюдь не осуществляются одною теоретическою работоюмысли, ни даже одним личным примером, а целой совокупностью историческихусловий и сложным процессом общенародного сознания. Но где Толстой отчастивыяснял и реставрировал, отчасти же воздвигал на невиданную ещё высоту незыблемыепонятия любви, истины и, добавлю, красоты, он имел, имеет и будет иметьогромный успех. Правда, успех, мало уловляемый статистикой, как это всегдабывает с таинственными процессами философской мысли и художественноготворчества"(1909,с.215-216).
Итак, достаточнотвёрдо выясняется, что основания для порицания толстовства и источники, дающиеправо на всемерное его осуждение, не содержатся внутри духовной системыТолстого, а предписаны внешними мотивами, и именно теми, какие допускают поношениеинакомыслия.

[1] Славянофилы, Гоголь,Достоевский также выступали с проповедью личного совершенствования, но какаяогромная разница между всеми ними и Толстым. Со всех сторон замкнутое, как бывылитое из единого металла учение Толстого отличается могучей односторонностьюи непримиримостью. "Все или ничего!",-восклицает он, как новыйБранд2, не страшась последствий, как бы ни были они неприятны для человека.Ничего подобного у славянофилов, у Гоголя и даже у Достоевского, у которых спроповедью личного душеспасения сочетается известное примирение с миромусловных и несовершенных форм окружающей действительности. Но эта гениальнаязаконченность учения Толстого и делает его доктрину самым последовательным выражениемсистемы нравственного субъективизма /Новгородцев П.И./

[2] Религиозная пауза в 70лет, казалось, должна была полностью исключить возможность возрождениярелигиозного фундаментализма, тем более что православная церковь быларазрушена, а страна освоила индустриальную культуру. Но уже на зареперестройки, вместе с появлением хорошо известного общества Память, сталоясно, что как раз националистически-религиозный фундаментализм окажетсязаметной силой, реформирующей политическую систему. Тенденция архаическоговоспоминания, воскрешающая в памяти дореволюционную традицию и порождающаятрадиционализм, Костюк К. Православный фундаментализм
Костюк Константин Николаевич, докторант Католическогоуниверситета, г. Айхштетт (ФРГ)./