Да умастится сердце моё благоуханием незлобия» - таким напутствием открывает диалог Иоанн Кронштадтский.
.

1. И.К. Обильно открыл Ты мне, Господи, истину Твою и правду Твою. Через образование меня науками открыл Ты мне все богатства веры и природы и разума человеческого. Уведал я слово Твоё слово любви, проходящее до разделения души же и духа нашего /Евр.4:12/; изучил законы ума человеческого и его любомудрие, строение и красоту речи; проник отчасти в тайны природы, в законы её, в бездны мироздания и законы мирообращенияо лицах знаменитых, о делах их, прошедших своею чередою в мире, познал великую науку самопознания и приближения к Тебе;и доселе ещё многое узнаю. Много книг у меня многоразличного содержания, читаю и перечитываю их, но всё ещё не насытился. Всё ещё дух мой жаждет знаний,но не может получить полного блаженства. Пияй от воды сея/от мирских знаний/, вжаждется паки: а пияй от воды, юже Аз дам ему, не вжаждется вовеки; но вода, юже Аз дам ему, будет в нем источник воды текущия в живот вечный /Ин. 4:13, 14/

2. Л.Т. Я всею душою хотел быть хорошим; но я был молод, у меня были страсти, а я был один, совершенно один, когда искал хорошего.

3. И.К. Должно убить в себе земную любовь, любовь к земной плотской красоте, к сластям, к корысти, к чести и оживить любовь к небу истинному отечеству.

4. Л.Т. Всякий раз, когда я пытался высказывать то, что составляло самые душевные мои желания: то, что я хочу быть нравственно хорошим, я встречал презрение и насмешки; а когда только я предавался гадким страстям, меня хвалили и поощряли.

5. И.К. Пусть смеются над тобой, противятся тебе,.. но горько сожалей о смеющихся над словами и делами веры и благочестия, правды, о противящихся добру, которое ты делаешь и которое хочешь насадить в других. Да сохранит тебя Бог озлобляться на них, ибо они жалки и достойны слёз.

6. Л.Т. Без ужаса, омерзения и боли сердечной не могу вспомнить о том, как я убивал людей на войне, вызывал на дуэли, чтоб убить, проигрывал в карты, проедал труды мужиков, казнил их, блудил, обманывал,и за всё это меня хвалили, считали и считают мои сверстники сравнительно нравственным человеком.

7. И.К. Ты очень ясно видишь, что тебе чрезвычайно трудно, а без благодати Божией и усердной молитвы и воздержания невозможно измениться к лучшему; ты ощущаешь в себе действие множества страстей: и гордости, и злобы, и зависти, и сребролюбия, и уныния, и лености, и прелюбодеяния, и нетерпения, и непокорности, и остаёшься с ними, и бываешь часто связуем ими, а долготерпеливый Владыко терпит тебя, ожидая твоего обращения и исправления и всеми дарами Своей благодати наделяет тебя.

8. Л.Т. Я стал писать из тщеславия, корыстолюбия и гордости. В писаниях своих я делал то же самое, что и в жизни. Для того чтобы иметь славу и деньги, для которых я писал, надо было скрывать хорошее и высказывать дурное. Я так и делал.

9. И.К. О, из кладезя бездны исходящий смрад сатанинский! Пишут, пишут, пишутчего-чего не напишут в продолжение своей литературной или беллетристической деятельности?

10. Л.Т. Сколько раз я ухитрялся скрывать в писаниях своих, под видом равнодушия и даже лёгкой насмешливости, те мои стремления к добру, которые составляли смысл моей жизни. И я достигал этого: меня хвалили. В Петербурге писатели меня приняли как своего, льстили мне.

11. И.К. А о Боге, а о Спасителе, а о Церкви, о Богослужении, праздниках христианских, о воскресении плоти нашей, о суде, о загробной жизни хоть бы вспомянули. Не наша, говорят, область, не наше дело. Мы от мира есмы, от мира глаголем: и потому мир нас слушает; а станешь говорить о Боге, пожалуй, и читать не станут.

12. Л.Т. И не успел я оглянуться, как сословные писательские взгляды на жизнь тех людей, с которыми я сошелся, усвоились мною и уже совершенно изгладили во мне все мои прежние попытки сделаться лучше.

13. И.К. Таким образом, светская литература совершенно чужда христианского духа, она даже стыдится духа Христова.

14. Л.Т. Я считался чудесным художником и поэтом, и потому мне очень естественно было усвоить эту теорию - учить людей. И я довольно долго жил в этой вере, не сомневаясь в её истинности. Затем я стал замечать, что жрецы этой веры не все были согласны между собою. Они ссорились, спорили, бранились, обманывали, плутовали друг против друга.

15. И.К. Сатана имеет своих клевретов и помощников для распространения в людях своего владычества.

16. Л.Т. Усомнившись в истинности самой веры писательской, я стал внимательно наблюдать жрецов её и убедился, что почти все жрецы этой веры, писатели, были люди безнравственные и, в большинстве люди плохие, ничтожные по характерам много ниже тех людей, которых я встречал в моей прежней разгульной и военной жизни но самоуверенные и довольные собой, как только могут быть довольны люди совсем святые или такие, которые и не знают, что такое святость. Люди мне опротивели, и сам себе я опротивел, и я понял что вера эта обман .

17. И.К. Необразование, неразвитие, неумягчение и неисправление сердца в тысячу раз виновнее, нежели необразованность ума : ибо необразованный умом есть тёмный человек, достойный снисхождения и сожаления, а образованный, но преданный страстям и порокам, злобе, гордости, презорству, зависти, чревоугодию, пьянству, любостяжанию, блуду и другим страстям, при многом своём знании, равно как при знании воли Божией, есть человек чёрствый сердцем, мёртвый для Бога, ибо не прилагает узнанных правил к делу.

18. Л.Т. Так я и жил, предаваясь этому безумию. Сближение моё с передовыми европейскими людьми утвердило меня ещё больше в той вере совершенствования вообще, которой я жил.


19. И.К. Как превратен сей свет! Тут веселье, музыка здесь заупокойные молитвы, плачь об умершем; здесь цветущее здоровье, избыток сил там болезни, дряхлость; здесь просвещение, многознание тут невежество, мрак; или здесь со светской образованностью высокое духовное просвещение и благочестие, и в этом соединении прекрасная и приятная гармония, красота духовная; здесь же светское просвещение и при нём безверие, безнравственность это духовное безобразие, дисгармония, диссонанс, раздирающий душу.


20. Л.Т. Вера эта выражалась словом «прогресс». Я не понимал ещё того, что, мучимый, как всякий живой человек, вопросами, как мне жить, я, отвечая: жить сообразно с прогрессом, - говорю совершенно то же, что скажет человек, несомый в лодке по волнам и по ветру, на главный и единственный для него вопрос: «куда держаться?» - если он, не отвечая на вопрос, скажет: «нас несёт куда-то».

21. И.К. Кто не навык вере и страху Божию и житию благочестивому, тот как судно, пущенное во время бури без руля, без снастей и парусов. Современное ложное просвещение удаляет от истинного Света, «просвещающего всякого человека, грядущего в мир»/Ин. 1: 9/, а не приближает к Нему. А без Христа суетно всё образование.

22. Л.Т. Поняв это, я осознал, что и нельзя было искать в разумном знании ответа на мой вопрос и что ответ, даваемый разумным знанием, есть только указание на то, что ответ может быть получен только при иной постановке вопроса, только когда в рассуждение будет введён вопрос отношения конечного к бесконечному.

23. И.К. Сердечная вера необходима человеку, потому что светоч ума нашего очень ограниченный, не много вмещает в себе света умного.



24. Л.Т. Разумное знание привело меня к признанию того, что жизнь бессмысленна, жизнь моя остановилась, и я хотел уничтожить себя. Оглянувшись на людей, на всё человечество/на людей других стран, на современных мне и отживших/ я увидал, что люди живут и утверждают, что знают смысл жизни. На себя оглянулся: я жил, пока знал смысл жизни. Как другим людям, так и мне смысл жизни и возможность жизни давала вера .

25. И.К. Господь Бог есть беспредельный Свет, и мир есть бездна Его всемогущества и премудрости, тогда как в нас только ничтожная, так сказать, капля Его силы и мудрости, потому что столько, а не больше вместить мы могли в своём бренном теле.

26. Л.Т. И действительно, строго разумное знание откидывает всякое допущенное на веру и строит вновь на законах разума и опыта и не может дать иного ответа на вопрос о смысле жизни, как что-то неопределённое или ничто. Я прежде думал, что разум /разумение/ есть главное свойство души человеческой. Это была ошибка, и я смутно чувствовал это. Разум есть только орудие освобождения, проявления сущности души любви.

27. И.К. Свободу нужно употреблять как средство ,как орудие, на то, чтобы сделать сколь можно добра, на усовершенствование себя во всякой добродетели, чтобы принести Богу плод сторичный.

28. Л.Т. Свобода воли есть сознание своей жизни. Кто хочет жизнь свою сберечьСвободен тот, кто сознаёт себя живущим, то есть сознаёт закон своей жизни и стремится к исполнению этого закона. Увеличение свободы есть просветвлённое сознание. Свобода есть освобождение от иллюзии, обмана личности.

29. И.К. Иже восхощет душу свою спасти, погубит ю/Мф.16:25/ Без умерщвления плотского, ветхого человека нет истинной жизни. Чем сильнее и мучительнее умерщвление ветхого человека, тем совершеннее обновление и перерождение его, тем совершеннее жизнь его и выше блаженство его в будущем веке. Умерщвляй себя и оживешь.

30. Л.Т. «Но для чего же эта личность/животная/, от блага которой я, человек, должен отречься, чтобы получить жизнь?» - говорят люди, признающие своё животное существование жизнью. Животная личность, в которой застаёт себя человек и которую он призван подчинить своему разумному сознанию, есть не преграда, но средство которым он достигает цели своего блага.

31. И.К. И в нынешнее время и в прошедшее только те люди успешно совершили своё умственное и нравственное воспитание, которые вверились Богу, жили по Его заповедям, которые ныне живут по Евангелию и учению Церкви, подчиняясь её руководству. Вот вам полезное замечание, все современные педагоги!

32. Л.Т. Животная личность для человека есть то орудие, которым он работает, это лопата, которая дана разумному существу для того, чтобы ею копать и, копая, тупить её и точить, тратить, а не очищать и хранить, Это талант, данный ему для прироста, а не для хранения. И кто хочет жизнь свою сберечь, тот потеряет её. И кто потеряет жизнь свою ради Меня, тот обретёт её.

33. И.К. Наук-то у нас много, а дела выходит мало, у юношей наших в голове много, а в сердце мало, а часто увы! нет ничего. Но аще всем вся тайны и весь разум, любве же не имам, никакая польза ми есть1 Кор. 13:2, 3/

34. Л.Т. Я понимал это, но от этого мне было не легче. Я готов был принять теперь всякую веру, только бы она не требовала от меня прямого отрицания разума, которое было бы ложью. И я изучал и буддизм, и магометанство по книгам, и более всего христианство и по книгам, и по живым людям, окружавшим меня. Я, естественно, обратился прежде всего к верующим людям моего круга, к людям учёным, к православным богословам, к монахам-старцам, к православным богословам нового оттенка и даже к так называемым новым христианам, исповедующим спасение верою в искупление. Несмотря на то, что я делал всевозможные уступки, избегал всяких споров, я не мог принять веры этих людей, - я видел, что то, что они выдавали за веру, было не объяснение, а затемнение смысла жизни.

35. И.К. Ваша душа ищет истинной жизни, сродни себе пищи, пищи уму, сердцу покоя и блаженства, воле нормального направления и законности. Ходите в церковь: она всё это доставит вам с избытком; она всем этим обладает преизобильно. Она столп и утверждение истины /Тим.3:15/

36. Л.Т. Церковь, как собрание верующих, соединённых любовью и потому имеющих истинное знание, сделалось основой моей веры. Я говорил себе, что Божеская истина не может быть доступна одному человеку, она открывается только для всей совокупности людей, соединённых любовью.

37. И.К. Так как первый учитель нашей молитве есть Церковь, которая научена молиться так прекрасно Самим Духом Святым, так как мы сами не вемы, о чесом помолимся, якоже подобает /Рим.8:26/

38. Л.Т. Не то, что в изложении своего вероучения верующие люди нашего круга примешивали к всегда бывшим мне близким христианским истинам ещё много ненужных и неразумных вещей, - не это оттолкнуло меня; но меня оттолкнуло то, что жизнь этих людей была та же, как и моя, с тою только разницей, что она не соответствовала тем самым началам, которые они излагали в своём вероучении. Я ясно чувствовал, что они обманывают себя и что у них, так же как у меня, нет другого смысла жизни, как того, чтобы жить , пока живётся, и брать всё, что может взять рука. Верующие нашего круга, точно так же, как и я, и все мы, неверующие, жили, удовлетворяя похотям, жили так же дурно, если не хуже, чем неверующие.

39. И.К. Доколе люди других верований и исповеданий будут на нас указывать и говорить: смотрите вот христиане, называющиеся православными, - как они живут! Каковы у них познания о вере! Каковы у них священники! Как они худо учат народ вере, жить по вере! Господи! Пошли ревностных деятелей в вертоград Твой, не ищущих своих си/1 Кор. 13:5/

40. Л.Т. Поняв, что вера этих людей не та вера, которой я искал, а только одно из эпикурейских утешений в жизни, я стал сближаться с верующими из бедных, простых, неучёных людей, с странниками, монахами, раскольниками, мужиками. Их вероучение было тоже христианское, как вероучение мнимо верующих из нашего круга. К истинам христианским примешано было тоже очень много суеверий, но разница была в том, что суеверия верующих нашего круга были совсем не нужны им, не вязались с их жизнью, были только своего рода эпикурейской потехой;

41. И.К. Обязанность всякого христианина знать язык матери своей Церкви. Грех тому, кто не знает достаточно; грех особенно тем, которые, научившись языкам иностранным, не хотели и не хотят учиться языку Матери спасительницы.

42. Л.Т. Суеверия же верующих из трудового народа были до такой степени связаны с их жизнью, что нельзя было представить себе их жизнь без этих суеверий, - они были необходимым условием этой жизни. И чем больше я вглядывался в жизнь и верования этих людей, тем больше убеждался, что у них есть настоящая вера, что вера их необходима для них и она даёт им смысл и возможность жизни.

43. И.К. В необразованном человеке простота сердца, кротость, незлобие, смирение, молчаливость, терпение дороже перед Богом всех наших познаний, всего внешнего лоска, всех заученных выражений, всех приторных учтивостей, всех продолжительных молитв, всех хитросплетенных речей; даже самые грехи, как грехи неверия, извинительнее.

44. Л.Т. В отличие от людей нашего круга, эти люди принимали болезни и горести без всякого недоумения, противления, а со спокойной и твёрдой уверенностью в том, что всё это должно быть и не может быть иначе, что всё это добро.

45. И.К. Необразованные это младенцы о Христе, которым иногда Господь открывает тайны Свои. Поэтому уважай простую необразованность и учись у неё тому, чего нет у мнимо образованного, то есть простоте, незлобию, терпению и прочее.

46. Л.Т. И я полюбил этих людей. Чем больше я вникал в их жизнь, тем больше я любил их, и тем легче мне самому становилось жить

47. И.К. Вы не могли не заметить, что вся сила в сердце: легко на сердце всему человеку легко, хорошо; тяжело на сердце и всему худо; но это облегчение вы можете найти только в вере и, значит, особенно, в церкви, как месте веры по преимуществу; здесь Бог касается очищающею благодатию Своею сердец ваших и даёт вам носить Своё благое иго.

48. Л.Т. Со мной случился переворот, который давно готовился во мне и задатки которого всегда были во мне. Жизнь нашего круга богатых, учёных не только опротивела мне, но потеряла всякий смысл. Все наши действия, рассуждения, наука, искусство всё это предстало мне как баловство. И я понял, что смысл , придаваемый в этой жизни у простых людей, есть истина, и я принял его.

49. И.К. Как я пристальнее посмотрю на иных нищих и несколько поговорю с ними, так вижу, какие они любезные, кроткие, смиренные, простосердечные, искренно доброжелательные, нищие телесно, но богатые духовно; они посрамляют меня, грубого, гордого, злого, презорливого и раздражительного, лукавого, хладного к Богу и людям, завистливого и скупого. О, друзья Бога моего, бедные братья мои, вы истинные богачи по духу, а я истинно нищий, окаянный и бедный.

50. Л.Т. Я отрёкся от жизни нашего круга. Простой трудовой народ вокруг меня был русский народ, и я обратился к нему и к тому смыслу, который он придаёт жизни. Смысл этот народ черпает из всего вероучения, переданного и передаваемого ему пастырями и преданием, живущим в народе и выражающемся в легендах, пословицах, рассказах. Я понял ту истину, впоследствии найденную мною в Евангелии, что люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы.