СТРАХ

Весна. Мне пошиликостюмчик из военного сукна. В шутку было сказано, что теперь меня могутпринять за немца. Остались ещё от танкистов огромные, тяжеленные валенки, снизуподшитые кожей. Я примерял их и, передвигая как гири, пробовал ходить. Онипригодились потом при подлёдном лове рыбы, когда часами приходилось сидеть наморозе над прорубью. Ещё помню, были и сапоги, но их утащили переночевавшие унас румыны, «мамалыжники», как их называли. Они плелись за бежавшими немцами,заросшие, грязные и вшивые. Люди из жалости кормили и принимали их на ночлег.
На речке со мнойпроизошёл случай, наложивший, как мне кажется, отпечаток на всю мою оставшуюсяжизнь. Прогуливаясь, спустился я к берегу по крутому склону. Откуда-то из-за поворотавышли вооружённые люди и, как мне показалось, один из них взял на изготовкувинтовку. Я бросился вверх по косогору и, вбежав во двор, упал навзничь.«Нэлик, Нэлик слышу над головой что с тобойскажи?». Я силюсь ответить, но выходят одни бессвязные звуки.
Не скоро мне вернулась речь, - заикался почти два года.