ДЕДУШКИНА СОПЛЯ.

Я ещё не окреп послемалярии. Сижу с дедушкой на пороге сарая. Перед нами бегают, наскакивая друг надруга, уже оперившиеся цыплята. Петушки устраивают рыцарские турниры и пробуют ещёхриплые голоса. Вот выявился победитель: гордо прохаживается ближе всех к нам.Случись дедушке в эту пору сморкнуть, что он делал довольно часто, страдаяносом. При этом он закрывал одну ноздрю пальцем и делал мощный выдох. Так былои на сей раз - знать не в добрый час! Ибо сопля, зелёная и жирная, капюшономнакрыла головку бедного цыплёнка. Он ничего не видит, пятится, мотая головой,пытаясь сбросить сей унижающий достоинство груз - мученический венец. Пожалуй,первый раз я засмеялся от души. Беднягу, наконец, выручили пришедшие на помощьбратья и сестры. Так и всякий кумир, рано или поздно, будет посмеян.

IV

ТАНК.

Бабье лето. Изкухонного оконца вижу серебряные паутинки, искрящиеся на солнце. День давнонаступил, но меня почему-то не пускают играть к Коле Тимачёву. Не пускают дажево двор. На улице никого не видно, не ходит домашняя птица. Виден соседнийдвор, но и там пусто. Странная тишина. Надоело томиться взаперти и я начинаю хныкать.
Издалека слышитсяглухой рокот. Рокот нарастает. Вот уже сплошной рёв совсем рядом: дрожит пол,стены, дребезжат стёкла. Затем,- враз,- всё стихло.
Повалив камышовый забор, во двор въехал немецкийтанк.

V

БАБУШКИНОДЕРЗНОВЕНИЕ.

«Бурямглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То как зверь она завоет,
То заплачет как дитя»- часто зимой повторял нараспев дедушка. Если последние слова я понимал, то начальные«бурямглоюнебокроет..», - для меня не имели никакого смысла, как ни старался я распознать их значение.
«Кэрч!, кэрч!» -вдруг засуетились наши непрошенные гости. Позже я узнал, что немцы спешили накерченскую переправу - там шла бойня.После бани «наши гости» переодевались в чистое бельё, молча, с суровыми лицами.«Кде?» - подозвал бабушку офицер, постукивая револьвером по лавочке, гдескладывали одежду. Бедная бабушка, посвоему простодушию, припрятав крестик с медальоном и золотой цепочкой, не моглапредставить, что, одеваясь, он хватится скорее всего за самое ценное, талисман они шли на явную смерть. Как же без крестика?
Они отступали налегке, сбрасывая в костёр на улице запасную одежду и обувь. Издесь бабушка проявила дерзновенность:кое-что повыдёргивала из огня и зарыла в стоге сена - не пропадать же добру.
Какова же была еёобида, когда на следующий день многих вещей она не обнаружила в стоге сена.