Твитнуть
Шалом!
Я писал стихи по настроению, но вот уже можно и маленькую книжку делать, посему прошу модератора перенести их в библиотеку, т.е. вот сюда
Я писал стихи по настроению, но вот уже можно и маленькую книжку делать, посему прошу модератора перенести их в библиотеку, т.е. вот сюда
***
Без комментариев стихи
Здесь, право слово, так не ново.
Не то, что б строчки не легки,
Но просто не простое слово
В процессе длится. Полумрак,
Включите свет, прочтите трепет,
Это всего один лишь шаг,
А вот пройдется и отметит.
Простите мысли налегке,
Не то что б, в общем исхудали,
А все-ж стремление пробить
За горизонтом взгляда дали.
И кто-то встретит нас... потом,
Согреет, вскормит, обессудит,
И будешь не слепым кротом
Ты рыться в обиходах судеб.
Пройдешь, как Чаша, налегке,
Покроешь свежею могилой.
Я был неправ, скорей прости,
Хоть не согласен, и не милый...
Но право-те не изменял,
И в лицемерьях не отмечен...
Вот жизнь идет, как самосвал,
И я иду. Тебе навстречу.
Как вечер красное вино
Прольет на скатерть наших судеб...
Вы были там? Ну все равно
От нас ни много не убудет,
И поздней осени концерт -
На всех распроданы билеты...
Я был в партере, и молчал,
На все вопросы нет ответа.
И жизнь нам не всегда красна, зато открыта всей душою.
Растает прошлое как лед на верхней кромке водоема -
Зима была, она пройдет, и все закончится сырою.
И все опять же поплывет, сметая на пути преграды.
Был паводок, всю грязь умыл, а вы опять ему не рады...
Но что же нам, таким простым, мы просто простываем быстро,
Ты всяким думам запретил, но вот как крутятся, артисты!
Они сегают в водоем, который большие их, и шире,
Но дело в том, что в доме сем они почти в своей квартире.
Им натяжение воды знакомо, как кружок комфорки,
Они прозрачны и легки, как междометий недомолвки.
Круги расходятся все вширь, как эмигранты на чужбине.
Еще не уловили мысль? Тогда расскажем о картине,
Что самоправедный туман доступней без противогазов.
Смириться очень трудно вам? Всегда труднее, когда сразу.
Отдай все Богу и молись, и заодно пиши куплеты,
Ты был в той яме? Не труби, ведь всем распроданы билеты.
В оркестре судят что про чем, и бьют в литавры как в ланиты.
Подставьте щеку, милый мой, и переполнится вам жито.
И будет музыка звучать не как хористки, но оркестры,
И будет неродная мать, родней красавицы - невестки,
Мы все придем к своим словам, нас всех за каждое помянут.
Был искренен. Не сват, но брат, со всеми буду упомянут.
Живи, раскайся, не греши, не плачь, не сетуй на изъяны,
А лучше за други постись, особенно за окаянных.
И будешь утренней звездой, поэтом радостно воспетым.
Короче будь ты сам собой. За все плати. Для нас билеты
Оставил в кассе мистер Икс, он был в подбое, как в багряном.
Он тот еще артист-курсист, любитель статься безымянным.
Но все равнение одно уравнивает кротость буквы.
Нам жить прожиться суждено, ведь люди мы. А рифмы - куклы!
***
Я ухожу. Не плачьте надо мной,
Не раскисайте жизнь напрасных слов.
Все кончено. И кончен мир земной.
Хоть и украшен всем. Но без основ.
Я был. И больше нет уже, прости.
Все так казалось красочным и липким,
А вот не удержался и притих
Диваном на помойке. Без обивки.
А так бы жить себе и жить раз власть.
Монеты, деньги, суета, престижи.
Хотел всем светом насладиться всласть,
Но видел лишь во снах своих Парижи.
И впереди горит своим огнем
Ад пламенный, как будто ближе стал.
Не плачьте, сын, не надо надо мной,
Плачь над собой, раз ты противостал.
***
Раз Вам угодно, то на бис опять начнется все по-новой,
И как прожилки биссектрис, углами сложен лист кленовый.
Осенний листопад аврал кого-то вряд ли испугает,
Кроме того приятность в том, как лист от клена отлетает...
Ударит бабочкой в окно, но не пробившись внутрь, уходит.
Светает, в комнате темно, а за окном прохлада бродит,
И трубы нежно бередит, пан-флейтой томно щеголяет,
Простывший трубочист сидит и губы полно надувает.
Он выдувает звук, как стон, чем поминает лист кленовый,
Играет осени на бис, к тому-ж коленопреклоненной,
Природу пропустив вперед, как джентельмен, ведет по нотам,
Он не охотчий до небес, но иногда идет охота.
И одинокий наш пастух так ждет, когда взойдется солнце,
Всю ночь горел и не потух от холодящего оконца.
Упорно, с ночи, света ждал, что стал продумывать куплеты.
Светает осени аншлаг, и все распроданы билеты.
И трубочист сидит как царь, он в ряде первом будто в ложе,
Пред ним играет клен спектакль - к зиме совсем-то не ухожен.
И нагота его горит в лучах осеннего питомца.
И мне так душу бередит восход проснувшегося солнца.
***
Сосульки все с крыши вот так быстро тают,
Как соты медовы торгуют на рынке.
И деньги все так же умело считают,
И в пользу свою, и всегда без запинки.
А время, оно, как родник безутешно,
Считает минуты в обратном отсчете.
Ах, Вы были первым, конечно зачтется
Вам слово сие в этом адском болоте.
На паперти жизни подкинешь монету,
И вниз приземляешься прямо, иль решкой.
За все будешь ты безусловно в отчете,
Вот только не медли, и тоже не мешкай.
***
Когда весной cнисходит с гор вода,
И по пути кого-нибудь цепляет,
Ты просто понимаешь, ерунда
Ведь только чистота благословляет!
А если ты нечестен сам с собой,
И врешь слегка, так кто тебя рассудит?
Но вечно будешь словно сам не свой.
Каков один, таков ты и при людях.
И сверху обрушается поток,
И обязательно за грех тебя зацепит.
И будешь в том потоке одинок,
Как будто ты совсем один на свете.
И вроде по течению плывешь,
Как все, кричишь, слегка гребя руками,
Но разве оправдаешься за жизнь?
Скорей осудишься своими же словами.
Поэтому покайся и кричи,
Пока надежда теплится последней.
- Эй, сторож, сколько там ночи?
- Так день давно, пора служить обедню.
И день тот длится пару тысяч лет,
Уже спасение давно пришло для мира,
Поэтому пойду я на обед,
Ведь будет он в столичном Доме пира.
***
А я посижу на полу,
А ты застели постели,
А я запишу капель
Под стенками той купели,
И прямо на нотный стан,
Где ноты не виснут в тягость...
Не то чтобы сон украл,
Но все-таки подла праздность.
Сам-сон не был одинок,
И чувства так недалеки,
А все ж приговор не срок,
Ведь были длиннее строки.
Но тридцать с лихвою лет
Его не отвергли ныне.
Волос он давно не стриг,
Вслепую погрязнув в мире.
Но мальчик все спас, поводырь...
Столбы навсегда сокрушая,
Языческий умер мир,
На похоронах пребывая.
И взвился костром во прах,
И вечно впотьмах загинул.
Все будет всегда во тьмах,
Но только не в Божьем сыне!
***
Если бы можно было
Умер сейчас за тебя,
Но невозможность вижу
Я умереть любя.
Ты не подумай только,
Что вроде боязлив,
Но и молекул толики
Скажутся - был труслив.
Бог чистоту приемлет,
Но все до атомов!
Мысль о грехе не дремлет
В лоне не провокаторов.
***
Простите все... Не сразу, но за все.
Ведь не хотел, не мог, хоть пререкался...
Но все в конце концов переболел.,
Но не всегда с собою все ж справлялся.
Хотел прожить всю жизнь без суеты,
И петь как тенор трели соловьины,
Но не сумел, меня мой друг, прости,
Ты тоже не хотел, но все ж простили...
И вот, не спелись в стойкий звукоряд,
Переплелись, но не были простыми.
Мы были, как приличников отряд,
Нет, не опричников. И вроде не служили.
А просто верили и отвергали грусть,
Не подвергались всем страстям Вселенной.
Ты тоже верил? Ну тогда все пусть
Для нас пребудет праведностью верной.
***
Жизнь, к нам пришедшая сегодня,
Какою будешь завтра ты?
Гадюкой злой... иль милосердной,
А может Царством доброты.
Вокруг смотри, переменилось,
И не ответив удалось.
Я думал свет, а то есть милость,
Ко мне пришла сквозь глубь веков.
Терзаю Книгу в переплете,
Хочу до корочек понять,
И будто снова мне приснилась
Своя, но не родная мать.
Она пришла как сон-проныра,
Как откровение оков.
Да было дело, да, родила,
Так что ж теперь не мой сынок?
Я не за прошлое в ответе,
И все, что снится не обман,
Ты не один живешь на свете,
Зато за все в ответе сам.
***
Cветая светом как бы не наследить,
В Святое Святых нечистых никто не запустит...
Я вымыл ноги... хотя вот хотел омыть
От сердца, а не от пыльной грусти.
Нам всем, но не все все равно...
Рассвет, но не все Его видят ныне.
Светает, и не догорит окно
В том доме, но не в моей квартире.
Воскрес и пошел к своим,
А здесь, на Земле и не всякий заметит,
Хотя есть причина Он ждет тебя, сын,
Поэтому и не торопится. Но и не медлит.
Иуда, не кОрысти ради, а просто идейных причин,
Нашел свою душу в отраде - других во грехах обличил.
И был простодушен, и тонок, как сеткою ткет паучек.
И не приведлив, ни ловок, но все-же он сети волок.
Не волк, не последняя сволочь, короче ни то, и не се,
Но прячясь в кустах недомолвок он строил жилище свое.
Оно невысоко, на древе, веревкой за шею поднят,
Низринулся камнем, и чрево - нутра над землею распад.
Он не был для Бога, как свечка, для черта не был кочергой.
Для дома он не был бы печкой, и сам для себя, как не свой.
Ни много, ни мало не мыслил... широким грядущи путем,
И вот, ничего не осмыслил... Не мы ему тризну споем.
Без комментариев стихи
Здесь, право слово, так не ново.
Не то, что б строчки не легки,
Но просто не простое слово
В процессе длится. Полумрак,
Включите свет, прочтите трепет,
Это всего один лишь шаг,
А вот пройдется и отметит.
Простите мысли налегке,
Не то что б, в общем исхудали,
А все-ж стремление пробить
За горизонтом взгляда дали.
И кто-то встретит нас... потом,
Согреет, вскормит, обессудит,
И будешь не слепым кротом
Ты рыться в обиходах судеб.
Пройдешь, как Чаша, налегке,
Покроешь свежею могилой.
Я был неправ, скорей прости,
Хоть не согласен, и не милый...
Но право-те не изменял,
И в лицемерьях не отмечен...
Вот жизнь идет, как самосвал,
И я иду. Тебе навстречу.
Как вечер красное вино
Прольет на скатерть наших судеб...
Вы были там? Ну все равно
От нас ни много не убудет,
И поздней осени концерт -
На всех распроданы билеты...
Я был в партере, и молчал,
На все вопросы нет ответа.
***
Приходит осени весна и море морщится волною,И жизнь нам не всегда красна, зато открыта всей душою.
Растает прошлое как лед на верхней кромке водоема -
Зима была, она пройдет, и все закончится сырою.
И все опять же поплывет, сметая на пути преграды.
Был паводок, всю грязь умыл, а вы опять ему не рады...
Но что же нам, таким простым, мы просто простываем быстро,
Ты всяким думам запретил, но вот как крутятся, артисты!
Они сегают в водоем, который большие их, и шире,
Но дело в том, что в доме сем они почти в своей квартире.
Им натяжение воды знакомо, как кружок комфорки,
Они прозрачны и легки, как междометий недомолвки.
Круги расходятся все вширь, как эмигранты на чужбине.
Еще не уловили мысль? Тогда расскажем о картине,
Что самоправедный туман доступней без противогазов.
Смириться очень трудно вам? Всегда труднее, когда сразу.
Отдай все Богу и молись, и заодно пиши куплеты,
Ты был в той яме? Не труби, ведь всем распроданы билеты.
В оркестре судят что про чем, и бьют в литавры как в ланиты.
Подставьте щеку, милый мой, и переполнится вам жито.
И будет музыка звучать не как хористки, но оркестры,
И будет неродная мать, родней красавицы - невестки,
Мы все придем к своим словам, нас всех за каждое помянут.
Был искренен. Не сват, но брат, со всеми буду упомянут.
Живи, раскайся, не греши, не плачь, не сетуй на изъяны,
А лучше за други постись, особенно за окаянных.
И будешь утренней звездой, поэтом радостно воспетым.
Короче будь ты сам собой. За все плати. Для нас билеты
Оставил в кассе мистер Икс, он был в подбое, как в багряном.
Он тот еще артист-курсист, любитель статься безымянным.
Но все равнение одно уравнивает кротость буквы.
Нам жить прожиться суждено, ведь люди мы. А рифмы - куклы!
***
Город всем светящий на скале.
Ветер пролетевший надо мною.
Я стою пред Богом и Ему
Расскажу все о себе, не скрою.
Буду к милости Его взывать,
На коленях стоя не украдкой.
Буду снова Бога вопрошать,
Называя жизнь свою не сладкой.
Там, где от плоти не уберег
Душу вечную - раскаюсь, не погибну.
На коленях на краю стою,
И совсем немногое не видно.
Буду то, что делал пожинать.
Слез соленье долго сохранится.
Странно - хоть и поздно унывать,
Хоть и сонный, все равно не спится.
Мыслей темной стаей воронье
Голову бессмыслицей закружит...
Утром уже чистое белье
Кто-нибудь из ближних отутюжит.
За руку возьмет и уведет,
И тупик покинешь без сомнений.
Ночь пройдет, а значит день придет
Полный не измен, а изменений.
Город всем светящий на скале.
Ветер пролетевший надо мною.
Я стою пред Богом и Ему
Расскажу все о себе, не скрою.
Буду к милости Его взывать,
На коленях стоя не украдкой.
Буду снова Бога вопрошать,
Называя жизнь свою не сладкой.
Там, где от плоти не уберег
Душу вечную - раскаюсь, не погибну.
На коленях на краю стою,
И совсем немногое не видно.
Буду то, что делал пожинать.
Слез соленье долго сохранится.
Странно - хоть и поздно унывать,
Хоть и сонный, все равно не спится.
Мыслей темной стаей воронье
Голову бессмыслицей закружит...
Утром уже чистое белье
Кто-нибудь из ближних отутюжит.
За руку возьмет и уведет,
И тупик покинешь без сомнений.
Ночь пройдет, а значит день придет
Полный не измен, а изменений.
***
И взяв краюху преломил,
Ударил по воде, как оземь.
И хлеб по водам отпустил,
Едва в сердцах не приморозив.
Но иней тонок был слегка,
И все пушком скрывал, красуясь.
Я думал, что уже зима,
Но то весна пришла, рисуясь.
И заморозью шепчет лед.
Она сама собой игралась,
И вот растаяла нам вслед,
И не пред кем ни красовалась.
И жизни мрачной полоса
Была ни черной, но холодной,
Я думал, что опять зима,
Но все весной покрыло водной.
И что замерзло, то прошло,
И то, что не простил растаял,
И снова в жизни хорошо,
И я на солнышке оттаял.
И изливал Ему печаль,
Прощая всем все то, что было.
И мне совсем себя не жаль -
Ведь все с течением уплыло.
И взяв краюху преломил,
Ударил по воде, как оземь.
И хлеб по водам отпустил,
Едва в сердцах не приморозив.
Но иней тонок был слегка,
И все пушком скрывал, красуясь.
Я думал, что уже зима,
Но то весна пришла, рисуясь.
И заморозью шепчет лед.
Она сама собой игралась,
И вот растаяла нам вслед,
И не пред кем ни красовалась.
И жизни мрачной полоса
Была ни черной, но холодной,
Я думал, что опять зима,
Но все весной покрыло водной.
И что замерзло, то прошло,
И то, что не простил растаял,
И снова в жизни хорошо,
И я на солнышке оттаял.
И изливал Ему печаль,
Прощая всем все то, что было.
И мне совсем себя не жаль -
Ведь все с течением уплыло.
***
Я ухожу. Не плачьте надо мной,
Не раскисайте жизнь напрасных слов.
Все кончено. И кончен мир земной.
Хоть и украшен всем. Но без основ.
Я был. И больше нет уже, прости.
Все так казалось красочным и липким,
А вот не удержался и притих
Диваном на помойке. Без обивки.
А так бы жить себе и жить раз власть.
Монеты, деньги, суета, престижи.
Хотел всем светом насладиться всласть,
Но видел лишь во снах своих Парижи.
И впереди горит своим огнем
Ад пламенный, как будто ближе стал.
Не плачьте, сын, не надо надо мной,
Плачь над собой, раз ты противостал.
...опыт веры...
Не ищите любви для себя,
Не бывает такой любви,
Чтобы лучше понять ее
На источник любви посмотри.
Проливается сверху на нас,
А мы все под горою стоим
И нам стыдно. На наших глазах
Умирает за всех Божий сын.
Возвышается выше небес,
Раздирая Святое Святых
Он Сам умер и Сам же воскрес,
И пошел по просторам Земли.
И стучится к нам в каждую дверь,
Если хочешь, то в сердце впусти,
И тогда станет ясной как свет
В чем причина твоей нелюбви.
Замечаешь, что грязью одет
Только в свете Голгофской крови.
Ах, зачем от греха умирать,
Лучше кайся и вечно живи!
И откроются реки любви,
Разольется живая вода,
И поймешь, что возможна любовь,
Когда любишь не только себя.
Не ищите любви для себя,
Не бывает такой любви,
Чтобы лучше понять ее
На источник любви посмотри.
Проливается сверху на нас,
А мы все под горою стоим
И нам стыдно. На наших глазах
Умирает за всех Божий сын.
Возвышается выше небес,
Раздирая Святое Святых
Он Сам умер и Сам же воскрес,
И пошел по просторам Земли.
И стучится к нам в каждую дверь,
Если хочешь, то в сердце впусти,
И тогда станет ясной как свет
В чем причина твоей нелюбви.
Замечаешь, что грязью одет
Только в свете Голгофской крови.
Ах, зачем от греха умирать,
Лучше кайся и вечно живи!
И откроются реки любви,
Разольется живая вода,
И поймешь, что возможна любовь,
Когда любишь не только себя.
***
Раз Вам угодно, то на бис опять начнется все по-новой,
И как прожилки биссектрис, углами сложен лист кленовый.
Осенний листопад аврал кого-то вряд ли испугает,
Кроме того приятность в том, как лист от клена отлетает...
Ударит бабочкой в окно, но не пробившись внутрь, уходит.
Светает, в комнате темно, а за окном прохлада бродит,
И трубы нежно бередит, пан-флейтой томно щеголяет,
Простывший трубочист сидит и губы полно надувает.
Он выдувает звук, как стон, чем поминает лист кленовый,
Играет осени на бис, к тому-ж коленопреклоненной,
Природу пропустив вперед, как джентельмен, ведет по нотам,
Он не охотчий до небес, но иногда идет охота.
И одинокий наш пастух так ждет, когда взойдется солнце,
Всю ночь горел и не потух от холодящего оконца.
Упорно, с ночи, света ждал, что стал продумывать куплеты.
Светает осени аншлаг, и все распроданы билеты.
И трубочист сидит как царь, он в ряде первом будто в ложе,
Пред ним играет клен спектакль - к зиме совсем-то не ухожен.
И нагота его горит в лучах осеннего питомца.
И мне так душу бередит восход проснувшегося солнца.
***
Сосульки все с крыши вот так быстро тают,
Как соты медовы торгуют на рынке.
И деньги все так же умело считают,
И в пользу свою, и всегда без запинки.
А время, оно, как родник безутешно,
Считает минуты в обратном отсчете.
Ах, Вы были первым, конечно зачтется
Вам слово сие в этом адском болоте.
На паперти жизни подкинешь монету,
И вниз приземляешься прямо, иль решкой.
За все будешь ты безусловно в отчете,
Вот только не медли, и тоже не мешкай.
***
Когда весной cнисходит с гор вода,
И по пути кого-нибудь цепляет,
Ты просто понимаешь, ерунда
Ведь только чистота благословляет!
А если ты нечестен сам с собой,
И врешь слегка, так кто тебя рассудит?
Но вечно будешь словно сам не свой.
Каков один, таков ты и при людях.
И сверху обрушается поток,
И обязательно за грех тебя зацепит.
И будешь в том потоке одинок,
Как будто ты совсем один на свете.
И вроде по течению плывешь,
Как все, кричишь, слегка гребя руками,
Но разве оправдаешься за жизнь?
Скорей осудишься своими же словами.
Поэтому покайся и кричи,
Пока надежда теплится последней.
- Эй, сторож, сколько там ночи?
- Так день давно, пора служить обедню.
И день тот длится пару тысяч лет,
Уже спасение давно пришло для мира,
Поэтому пойду я на обед,
Ведь будет он в столичном Доме пира.
***
А я посижу на полу,
А ты застели постели,
А я запишу капель
Под стенками той купели,
И прямо на нотный стан,
Где ноты не виснут в тягость...
Не то чтобы сон украл,
Но все-таки подла праздность.
Сам-сон не был одинок,
И чувства так недалеки,
А все ж приговор не срок,
Ведь были длиннее строки.
Но тридцать с лихвою лет
Его не отвергли ныне.
Волос он давно не стриг,
Вслепую погрязнув в мире.
Но мальчик все спас, поводырь...
Столбы навсегда сокрушая,
Языческий умер мир,
На похоронах пребывая.
И взвился костром во прах,
И вечно впотьмах загинул.
Все будет всегда во тьмах,
Но только не в Божьем сыне!
***
Если бы можно было
Умер сейчас за тебя,
Но невозможность вижу
Я умереть любя.
Ты не подумай только,
Что вроде боязлив,
Но и молекул толики
Скажутся - был труслив.
Бог чистоту приемлет,
Но все до атомов!
Мысль о грехе не дремлет
В лоне не провокаторов.
***
Простите все... Не сразу, но за все.
Ведь не хотел, не мог, хоть пререкался...
Но все в конце концов переболел.,
Но не всегда с собою все ж справлялся.
Хотел прожить всю жизнь без суеты,
И петь как тенор трели соловьины,
Но не сумел, меня мой друг, прости,
Ты тоже не хотел, но все ж простили...
И вот, не спелись в стойкий звукоряд,
Переплелись, но не были простыми.
Мы были, как приличников отряд,
Нет, не опричников. И вроде не служили.
А просто верили и отвергали грусть,
Не подвергались всем страстям Вселенной.
Ты тоже верил? Ну тогда все пусть
Для нас пребудет праведностью верной.
***
Жизнь, к нам пришедшая сегодня,
Какою будешь завтра ты?
Гадюкой злой... иль милосердной,
А может Царством доброты.
Вокруг смотри, переменилось,
И не ответив удалось.
Я думал свет, а то есть милость,
Ко мне пришла сквозь глубь веков.
Терзаю Книгу в переплете,
Хочу до корочек понять,
И будто снова мне приснилась
Своя, но не родная мать.
Она пришла как сон-проныра,
Как откровение оков.
Да было дело, да, родила,
Так что ж теперь не мой сынок?
Я не за прошлое в ответе,
И все, что снится не обман,
Ты не один живешь на свете,
Зато за все в ответе сам.
***
Cветая светом как бы не наследить,
В Святое Святых нечистых никто не запустит...
Я вымыл ноги... хотя вот хотел омыть
От сердца, а не от пыльной грусти.
Нам всем, но не все все равно...
Рассвет, но не все Его видят ныне.
Светает, и не догорит окно
В том доме, но не в моей квартире.
Воскрес и пошел к своим,
А здесь, на Земле и не всякий заметит,
Хотя есть причина Он ждет тебя, сын,
Поэтому и не торопится. Но и не медлит.
Иуда, не кОрысти ради, а просто идейных причин,
Нашел свою душу в отраде - других во грехах обличил.
И был простодушен, и тонок, как сеткою ткет паучек.
И не приведлив, ни ловок, но все-же он сети волок.
Не волк, не последняя сволочь, короче ни то, и не се,
Но прячясь в кустах недомолвок он строил жилище свое.
Оно невысоко, на древе, веревкой за шею поднят,
Низринулся камнем, и чрево - нутра над землею распад.
Он не был для Бога, как свечка, для черта не был кочергой.
Для дома он не был бы печкой, и сам для себя, как не свой.
Ни много, ни мало не мыслил... широким грядущи путем,
И вот, ничего не осмыслил... Не мы ему тризну споем.
***
Гляжуся в зеркало, и что же я там вижу...
Нет, не друзей своих знакомые черты,
А просто мельтешат кто был обижен,
А может невиновен... и не ты.
Но сил неменеют отпустить на волю,
Зубами скрежет, словно звуков лад.
Они простить не могут и не строят,
А может сбыться просто не хотят.
***
На душе скребется кошка,
И совсем не понарошку,
А за хвост вцепилась мышка,
Как последняя редиска!
Будешь бабкой, или дедкой,
Или вросшей в землю репкой -
Будешь вредничать, крепиться,
И корням своим молиться.
Или все-же сдашься людям,
Мы об этом не забудем,
Вырвем все на Божий,
Свет чтобы жить Вам много лет!
Верным Богу о снах
Во многих снах так много суеты, а хочется чтоб было по другому.
И ночью видел Царство красоты, любви, надежды, веры...и по новой,
Чтоб каждым утром жизнь рекой лилась, как будто ежедневно воскресаю,
И как младенец верил в благодать, которая источником из Рая.
И свет утра пробудится святым, и ангелы разбудят жизнь по-новой.
Нечистых духов чтобы след простыл, и день пришел Божественнным каноном...
Пред Троном вечным, не пред суетой, в сияньи Неба живши озаренным.
Ну что ж, ответ на все простой - почаще будь коленопреклоненным.
***
Останься, человече, сам собой,
Не бей копытом праведную землю,
Пойми, ты просто стался сам не свой...
Не осуждаю. Но и не приемлю.
Вот лучше чистый лист себе возьми,
Раскрась прожилками, как на душу он ляжет.
Как скатерть на себя весь груз прими
Простых, гулящих сельских буйных свадеб.
Не осуждай... и будешь не судим,
Не привыкай... к таким плохим привычкам.
Ты помнишь... был учитель, Никодим,
Но не был он в таких делах отличным.
Другой за всех вознессься, обессудь.
Он был. И есть дар осени багрянен.
По-сути был учитель , а не трус,
Хотя доныне многим безымянен.
Но ты ведь знаешь Имя, так смирись,
Плачь над собой и жизни чудесами,
Уже светлеет, ближе стала суть,
Восстань в молитве Богу колосками.
Копирование "иных языков"
Остался этот город без названия,
Зато считает себя важным. Ну и пусть
Не пуп Земли, но есть сие призвание -
Навеять незлопамятную грусть.
Был городишко так себе, не памятный,
На N-ском километре он стоял,
Простой такой, и в среднем очень правильный,
Но всех прощать совсем не обещал...
И в общем соответствовал приличиям,
Себе пупок прям насквозь проколол,
Чтоб быть своим, плохим таким отличником,
Он в класс, в натуре с пирсингом пришел.
И был среди других свободомыслящий,
Особенно штундистов не любил,
А хайер отрастил себе приличностный,
И сопли не по чину распустил.
Узнаем птицу-сокола по скорости,
А молодца узнаем по соплям,
Держись-ка, штунда, крепче за околицу,
И сразу же получишь по зубам.
И получали, в тюрьмах умирали,
Но все же, получивши веры срок,
На Небе, аки Финист воскресали,
Принесши Богу спелый колосок.
***
Никто и никому, и ничего, на всем,
На белом свете не докажет.
Я спал, но все казалось в жизни так легко,
Как лист небесный на душу мне ляжет.
Я помнил заповедь, но не исполнил, не суди.
Был непослушным, донельзя отвратным,
Но время шло, и годы позади
Не отменяли отмель безвозвратно.
Своей байдаркой поднимая муть
Со дна глубин, не очень недалеких,
Плыл по течению, и не менялась суть
Друзей простых, и очень одиноких.
Прости меня, от леда след простыл,
Как кольца лет прожитыми годами,
Но не меняя сути жизни жуть
За все отвечу внятными словами.
О, Боже, ведь со мною рядом был,
Но на Тебя не обращал вниманья,
И все-таки нашелся под конец
Несбытого, но крестного призванья.
***
И снова, словно жизни суета,
Меня ни перед чем не остановит.
Ты все-же не сродни другим проста,
Но гонит тот, кто просто не догонит.
Пред всеми все погрязло во грехах,
За них ответим, кто бы сомневался,
И я отвечу, как костер во прах,
За то, что не во всем же разобрался.
Прости сто раз меня, мой Бог, прости,
О, если б можно, я в ногах валялся,
Но все же мысли сути упустил,
А потому позорно сомневался.
И Ада жизни поминая суть...завис
Надеждой призрачной, нетканной,
Я был, но, может, моей жизни муть
Простится, не оставит безымянным.
***
Как хорошо, что жизнь прошла,
И все закончились мученья,
И бьют не нам колокола,
Хоть и на нашем погребеньи.
Прощай, пропавший грешный мир,
Не очень-то ты был и сладок,
К тому ж от сладостей твоих
Всегда горчил потом осадок.
Спасала Иисуса кровь
Из Чаши Нового Завета -
И в нашу жизнь с Креста пришла,
И нашего ждала ответа.
Мы говорили Богу - Да!
Колени перед Ним склоняли,
И понимали, что всегда
Он пребывает вместе с нами.
Его лишь милостью спасен,
Омыт, прощен и неподсуден,
Я возвращаюсь в Дом родной,
И ваших жду решений судеб.
Гляжуся в зеркало, и что же я там вижу...
Нет, не друзей своих знакомые черты,
А просто мельтешат кто был обижен,
А может невиновен... и не ты.
Но сил неменеют отпустить на волю,
Зубами скрежет, словно звуков лад.
Они простить не могут и не строят,
А может сбыться просто не хотят.
***
На душе скребется кошка,
И совсем не понарошку,
А за хвост вцепилась мышка,
Как последняя редиска!
Будешь бабкой, или дедкой,
Или вросшей в землю репкой -
Будешь вредничать, крепиться,
И корням своим молиться.
Или все-же сдашься людям,
Мы об этом не забудем,
Вырвем все на Божий,
Свет чтобы жить Вам много лет!
Верным Богу о снах
Во многих снах так много суеты, а хочется чтоб было по другому.
И ночью видел Царство красоты, любви, надежды, веры...и по новой,
Чтоб каждым утром жизнь рекой лилась, как будто ежедневно воскресаю,
И как младенец верил в благодать, которая источником из Рая.
И свет утра пробудится святым, и ангелы разбудят жизнь по-новой.
Нечистых духов чтобы след простыл, и день пришел Божественнным каноном...
Пред Троном вечным, не пред суетой, в сияньи Неба живши озаренным.
Ну что ж, ответ на все простой - почаще будь коленопреклоненным.
***
Останься, человече, сам собой,
Не бей копытом праведную землю,
Пойми, ты просто стался сам не свой...
Не осуждаю. Но и не приемлю.
Вот лучше чистый лист себе возьми,
Раскрась прожилками, как на душу он ляжет.
Как скатерть на себя весь груз прими
Простых, гулящих сельских буйных свадеб.
Не осуждай... и будешь не судим,
Не привыкай... к таким плохим привычкам.
Ты помнишь... был учитель, Никодим,
Но не был он в таких делах отличным.
Другой за всех вознессься, обессудь.
Он был. И есть дар осени багрянен.
По-сути был учитель , а не трус,
Хотя доныне многим безымянен.
Но ты ведь знаешь Имя, так смирись,
Плачь над собой и жизни чудесами,
Уже светлеет, ближе стала суть,
Восстань в молитве Богу колосками.
Копирование "иных языков"
Остался этот город без названия,
Зато считает себя важным. Ну и пусть
Не пуп Земли, но есть сие призвание -
Навеять незлопамятную грусть.
Был городишко так себе, не памятный,
На N-ском километре он стоял,
Простой такой, и в среднем очень правильный,
Но всех прощать совсем не обещал...
И в общем соответствовал приличиям,
Себе пупок прям насквозь проколол,
Чтоб быть своим, плохим таким отличником,
Он в класс, в натуре с пирсингом пришел.
И был среди других свободомыслящий,
Особенно штундистов не любил,
А хайер отрастил себе приличностный,
И сопли не по чину распустил.
Узнаем птицу-сокола по скорости,
А молодца узнаем по соплям,
Держись-ка, штунда, крепче за околицу,
И сразу же получишь по зубам.
И получали, в тюрьмах умирали,
Но все же, получивши веры срок,
На Небе, аки Финист воскресали,
Принесши Богу спелый колосок.
***
Никто и никому, и ничего, на всем,
На белом свете не докажет.
Я спал, но все казалось в жизни так легко,
Как лист небесный на душу мне ляжет.
Я помнил заповедь, но не исполнил, не суди.
Был непослушным, донельзя отвратным,
Но время шло, и годы позади
Не отменяли отмель безвозвратно.
Своей байдаркой поднимая муть
Со дна глубин, не очень недалеких,
Плыл по течению, и не менялась суть
Друзей простых, и очень одиноких.
Прости меня, от леда след простыл,
Как кольца лет прожитыми годами,
Но не меняя сути жизни жуть
За все отвечу внятными словами.
О, Боже, ведь со мною рядом был,
Но на Тебя не обращал вниманья,
И все-таки нашелся под конец
Несбытого, но крестного призванья.
***
И снова, словно жизни суета,
Меня ни перед чем не остановит.
Ты все-же не сродни другим проста,
Но гонит тот, кто просто не догонит.
Пред всеми все погрязло во грехах,
За них ответим, кто бы сомневался,
И я отвечу, как костер во прах,
За то, что не во всем же разобрался.
Прости сто раз меня, мой Бог, прости,
О, если б можно, я в ногах валялся,
Но все же мысли сути упустил,
А потому позорно сомневался.
И Ада жизни поминая суть...завис
Надеждой призрачной, нетканной,
Я был, но, может, моей жизни муть
Простится, не оставит безымянным.
***
Как хорошо, что жизнь прошла,
И все закончились мученья,
И бьют не нам колокола,
Хоть и на нашем погребеньи.
Прощай, пропавший грешный мир,
Не очень-то ты был и сладок,
К тому ж от сладостей твоих
Всегда горчил потом осадок.
Спасала Иисуса кровь
Из Чаши Нового Завета -
И в нашу жизнь с Креста пришла,
И нашего ждала ответа.
Мы говорили Богу - Да!
Колени перед Ним склоняли,
И понимали, что всегда
Он пребывает вместе с нами.
Его лишь милостью спасен,
Омыт, прощен и неподсуден,
Я возвращаюсь в Дом родной,
И ваших жду решений судеб.
***
Есть души. которые в жизни
Остались сами собою -
Они не уходят на Небо,
Они возвращаются с боя.
Не светит им память земная,
Вообще-то им мало что светит
На этой не очень и круглой,
Слегка кособокой планете.
Собой темноту разгоняя,
Которая нас окружает,
Они не коптят и не тлеют,
А просто и ярко пылают.
Зачем нам таращатся звезды?
Луна опухает спросонья...
И тучи теряются в небе
От немощи и малокровья.
И Солнце обманчиво светит.
А все-ж до души пробирает,
Когда на вот этой планете
Как факелы люди сгорают.
И буть ты хоть трижды Нероном -
Тобой только грех помыкает,
А эти прекрасные души
Нам тысячелетья пылают.
Есть души. которые в жизни
Остались сами собою -
Они не уходят на Небо,
Они возвращаются с боя.
Не светит им память земная,
Вообще-то им мало что светит
На этой не очень и круглой,
Слегка кособокой планете.
Собой темноту разгоняя,
Которая нас окружает,
Они не коптят и не тлеют,
А просто и ярко пылают.
Зачем нам таращатся звезды?
Луна опухает спросонья...
И тучи теряются в небе
От немощи и малокровья.
И Солнце обманчиво светит.
А все-ж до души пробирает,
Когда на вот этой планете
Как факелы люди сгорают.
И буть ты хоть трижды Нероном -
Тобой только грех помыкает,
А эти прекрасные души
Нам тысячелетья пылают.
Шоу-бизнес: взгляд изнутри
1
Как легковесное сужденье
Под видом милой правоты...
Приносит вроде одобренье,
Но что же стал судьею ты?
Не возвышайся над несчастным,
А просто за него молись.
Не будь как кукла-неваляшка,
Но на колени становись.
И слезы лей за падших души,
Себя смиряй перед Крестом,
И будь смиренным и послушным -
Будь настояшим мудрецом.
2
ОК, почему бы да нет, да почему бы не да,
Главное чтобы не получилась полная ерунда,
А попытаться можно нам шоу-бизнес понять
Это не так и сложно, если не будем лгать.
Все мы содействуем в рамках, часто не очень простых,
И на работе трудимся так планомерно, как стих,
Но хочется перед Богом все время робы шить,
А не земному начальству лестью в глаза пылить.
Но речь ведем не об этом, нам шоу-бизнес знаком,
Поэтому сжарим куплеты на масле и с буряком.
И не судить артистов все в тему эту пришли -
От осуждения чистым хочется жизнь перейти.
Быть у продюссера в рабстве, или свободным ходить,
Каждый решает, совесть будет его судить.
И у любого мнение скажет доступно словам -
Что невозможно чистым быть на работе там.
Льется рекою водка и без границ вино,
Виснут на шее девицы, которым все все-равно,
Честь и стыд растеряли, юность поправ во прах,
И красоту разменяли, жизнь на семи ветрах...
Вряд ли пред наркотою сможешь ты устоять,
А после за толпою все будешь повторять.
И зазвенятся деньги.. годы во прах уйдут,
И откусивши славы скажешь - напрасен труд.
Сделай же верный выбор - Бога скорей ищи,
Будешь спасен, как только встретишь Его пути.
В сердце открывши примешь, станешь таким простым,
Пусть из твоей тусовки не все сочтут крутым.
Будешь для мира зверем, но в Небеса рожден,
Скажешь про меру жизни - смерть, а не не адский сон.
Все оставляя в прошлом двигайся на Пути.
И в настоящей жизни по Небу теперь лети.
Обсуждение "Закон и субботство"
В споре истина рождалась...
Но не родилась, завяла,
И под бурные сужденья
Не родившись умирала.
Ну а спорщики при этом
Друг о друга высекали,
Искры, сыпались на землю,
И конечно исчезали.
Бог с Небес смотрел на деток,
Ждал, когда они остынут,
Чтоб сердца их Духом Святым
Ближе к Истине подвинуть.
Роса растений
Роса растения умыла,
Очистив грешные дела,
И вот проста, но не постыла,
Все-ж нужные сказав слова,
И хоть немного, и помалу,
На пару слов хотя б изволь...
И я воскресну, и восстану,
И вновь по жилам бьется кровь.
Как мало надо человекам,
Как много смысла в паре слов.
Мы все придем к кончине века,
И все познают жизнь - любовь.
***
В расцвете всех своих карьер был отутюжен и ухожен,
На помощь бабочкой летел, хотя как слон был осторожен,
Не признаваясь шел во власть, и та во всем ему кадрила....
Не то что б жизнь была не в сласть, но и не то чтобы не мило.
Вдруг грозным недугом сражен пошел расписывать куплеты,
И зарабатывал на том, где раскупалися билеты,
Затем построил отчий дом, слегка вступился в перебранку.
Вот год прошел, как он зашел, к друзьям отметить спозаранку.
И вынес недуг нипочем вперед ногами. И навечно...
Он был прощен? Он был учтен. Но Вечность вдруг пришла навстречу.
И глядя похорон его над бытием своим задуман.
Я не любил его , но все ж был непростительно угрюмый.
Шутил, как море перла власть, вставал, зачем валяться спозаранку.
Он жизнь свою прожил во сласть. А стоит ли прожить за бабки?
Кутить, метаться в темноте. Мутить выгадывая донце.
Они умрут, а ты проснись... и улыбайся свету солнца!
Верите ли вы в пробуждение (по поводу разговора с Авдием (awdij)
1
Путей так много исходил,
Искал все злато под ногами.
Был даже там, где след простыл.
Ходил один, и вместе с нами.
Нырял в прозрачности глубин,
Искал в толпе уединенья.
Летал распадками долин
На дельтоплане утешенья.
Ходил по кругу во сто крат,
Не спал во времена затишья...
И вот опять "сам виноват",
Опять не слышит нас Всевышний.
Ногами снова месишь грязь,
Уже исхожены все тропы.
И кто же в этом мире князь,
Что хочет стать главой Европы?
И в виртуальности пытал
Все поисковые системы, -
Так где найти мне идеал,
Где узкий путь среди Вселенной?
В конце смирился и затих,
В углу склонившись на коленях.
И в тот час узкого пути
Пунктир возник Богоявлений...
2
Он взял в основу, но не основательно,
И в общем-то ни в чем не согрешил,
К тому же был прилежен и старателен.
Пилить ему сказали. Он пилил.
Любил родню, и книги назидательно
Не раз им пересказывал за раз,
Родня внимала так доброжелательно,
Что прям хватала с лету весь рассказ.
Затем, поддавшись книжному влечению,
Бросала все насущные дела,
И шла в народ, отбросив все сомнения...
Но до сих пор к народу не дошла.
Причину видим в том, что самой главною
Не стала суперкнига, Книга книг.
Вот если бы ее прочли старательно,
Тогда дошли б к народу. В тот же миг.
ощущение убыстрения времени обман или правда ?
Ощущение убыстрения,
Убыстрение ощущения...
Что-то сталося в мире со временем,
И приходят ко мне размышления.
Не хватает нам времени выспаться,
Не успел сделать все на работе,
Ну а дома толпой налетают
Одичавшие за день заботы...
И морщины находятся в зеркале,
Это время следы оставляет,
С каждым годом оно все быстрее
И все больше следов прибавляет.
Но важней мне бумажное Зеркало,
(Со стекла только пыль вытираю).
Пусть оно мне покажет отличия,
И на Вечности путь наставляет.
***
Ветер, как радио ныл за окном,
Тучки как рэперы парились клубом.
Деда с внучатами был за столом,
Стол был дубовый, но не был он дубом.
Жизнь человека проходит как пар,
Чайник гудел правоту подтверждая,
Истины Вечности деда читал -
Внуки сидели лишь рты раскрывая.
Дед им казался крутым как Давид
И под кроватью потом рассуждали -
Меч Голиафа наверно лежит
В куче тряпья, что скопилась в сарае!
Ночью им снились великие сны-
Кони неслись из огня да в полымя,
Ангелы, словно людские черты,
Резко менялись, но не были злыми.
Внуки летели, а может росли,
Может так надо, а может проспали...
Утром, забыв про Давида и сны
Певчими птичками в куклы играли.
1
Как легковесное сужденье
Под видом милой правоты...
Приносит вроде одобренье,
Но что же стал судьею ты?
Не возвышайся над несчастным,
А просто за него молись.
Не будь как кукла-неваляшка,
Но на колени становись.
И слезы лей за падших души,
Себя смиряй перед Крестом,
И будь смиренным и послушным -
Будь настояшим мудрецом.
2
ОК, почему бы да нет, да почему бы не да,
Главное чтобы не получилась полная ерунда,
А попытаться можно нам шоу-бизнес понять
Это не так и сложно, если не будем лгать.
Все мы содействуем в рамках, часто не очень простых,
И на работе трудимся так планомерно, как стих,
Но хочется перед Богом все время робы шить,
А не земному начальству лестью в глаза пылить.
Но речь ведем не об этом, нам шоу-бизнес знаком,
Поэтому сжарим куплеты на масле и с буряком.
И не судить артистов все в тему эту пришли -
От осуждения чистым хочется жизнь перейти.
Быть у продюссера в рабстве, или свободным ходить,
Каждый решает, совесть будет его судить.
И у любого мнение скажет доступно словам -
Что невозможно чистым быть на работе там.
Льется рекою водка и без границ вино,
Виснут на шее девицы, которым все все-равно,
Честь и стыд растеряли, юность поправ во прах,
И красоту разменяли, жизнь на семи ветрах...
Вряд ли пред наркотою сможешь ты устоять,
А после за толпою все будешь повторять.
И зазвенятся деньги.. годы во прах уйдут,
И откусивши славы скажешь - напрасен труд.
Сделай же верный выбор - Бога скорей ищи,
Будешь спасен, как только встретишь Его пути.
В сердце открывши примешь, станешь таким простым,
Пусть из твоей тусовки не все сочтут крутым.
Будешь для мира зверем, но в Небеса рожден,
Скажешь про меру жизни - смерть, а не не адский сон.
Все оставляя в прошлом двигайся на Пути.
И в настоящей жизни по Небу теперь лети.
Обсуждение "Закон и субботство"
В споре истина рождалась...
Но не родилась, завяла,
И под бурные сужденья
Не родившись умирала.
Ну а спорщики при этом
Друг о друга высекали,
Искры, сыпались на землю,
И конечно исчезали.
Бог с Небес смотрел на деток,
Ждал, когда они остынут,
Чтоб сердца их Духом Святым
Ближе к Истине подвинуть.
Роса растений
Роса растения умыла,
Очистив грешные дела,
И вот проста, но не постыла,
Все-ж нужные сказав слова,
И хоть немного, и помалу,
На пару слов хотя б изволь...
И я воскресну, и восстану,
И вновь по жилам бьется кровь.
Как мало надо человекам,
Как много смысла в паре слов.
Мы все придем к кончине века,
И все познают жизнь - любовь.
***
В расцвете всех своих карьер был отутюжен и ухожен,
На помощь бабочкой летел, хотя как слон был осторожен,
Не признаваясь шел во власть, и та во всем ему кадрила....
Не то что б жизнь была не в сласть, но и не то чтобы не мило.
Вдруг грозным недугом сражен пошел расписывать куплеты,
И зарабатывал на том, где раскупалися билеты,
Затем построил отчий дом, слегка вступился в перебранку.
Вот год прошел, как он зашел, к друзьям отметить спозаранку.
И вынес недуг нипочем вперед ногами. И навечно...
Он был прощен? Он был учтен. Но Вечность вдруг пришла навстречу.
И глядя похорон его над бытием своим задуман.
Я не любил его , но все ж был непростительно угрюмый.
Шутил, как море перла власть, вставал, зачем валяться спозаранку.
Он жизнь свою прожил во сласть. А стоит ли прожить за бабки?
Кутить, метаться в темноте. Мутить выгадывая донце.
Они умрут, а ты проснись... и улыбайся свету солнца!
Верите ли вы в пробуждение (по поводу разговора с Авдием (awdij)
1
Путей так много исходил,
Искал все злато под ногами.
Был даже там, где след простыл.
Ходил один, и вместе с нами.
Нырял в прозрачности глубин,
Искал в толпе уединенья.
Летал распадками долин
На дельтоплане утешенья.
Ходил по кругу во сто крат,
Не спал во времена затишья...
И вот опять "сам виноват",
Опять не слышит нас Всевышний.
Ногами снова месишь грязь,
Уже исхожены все тропы.
И кто же в этом мире князь,
Что хочет стать главой Европы?
И в виртуальности пытал
Все поисковые системы, -
Так где найти мне идеал,
Где узкий путь среди Вселенной?
В конце смирился и затих,
В углу склонившись на коленях.
И в тот час узкого пути
Пунктир возник Богоявлений...
2
Он взял в основу, но не основательно,
И в общем-то ни в чем не согрешил,
К тому же был прилежен и старателен.
Пилить ему сказали. Он пилил.
Любил родню, и книги назидательно
Не раз им пересказывал за раз,
Родня внимала так доброжелательно,
Что прям хватала с лету весь рассказ.
Затем, поддавшись книжному влечению,
Бросала все насущные дела,
И шла в народ, отбросив все сомнения...
Но до сих пор к народу не дошла.
Причину видим в том, что самой главною
Не стала суперкнига, Книга книг.
Вот если бы ее прочли старательно,
Тогда дошли б к народу. В тот же миг.
ощущение убыстрения времени обман или правда ?
Ощущение убыстрения,
Убыстрение ощущения...
Что-то сталося в мире со временем,
И приходят ко мне размышления.
Не хватает нам времени выспаться,
Не успел сделать все на работе,
Ну а дома толпой налетают
Одичавшие за день заботы...
И морщины находятся в зеркале,
Это время следы оставляет,
С каждым годом оно все быстрее
И все больше следов прибавляет.
Но важней мне бумажное Зеркало,
(Со стекла только пыль вытираю).
Пусть оно мне покажет отличия,
И на Вечности путь наставляет.
***
Ветер, как радио ныл за окном,
Тучки как рэперы парились клубом.
Деда с внучатами был за столом,
Стол был дубовый, но не был он дубом.
Жизнь человека проходит как пар,
Чайник гудел правоту подтверждая,
Истины Вечности деда читал -
Внуки сидели лишь рты раскрывая.
Дед им казался крутым как Давид
И под кроватью потом рассуждали -
Меч Голиафа наверно лежит
В куче тряпья, что скопилась в сарае!
Ночью им снились великие сны-
Кони неслись из огня да в полымя,
Ангелы, словно людские черты,
Резко менялись, но не были злыми.
Внуки летели, а может росли,
Может так надо, а может проспали...
Утром, забыв про Давида и сны
Певчими птичками в куклы играли.
***
Живой Бог в мертвом сердце -
Как это может быть прекрасно.
Бог живой в нашем сердцем и,
Бог даст, не напрасно.
Все что Он сотворил было, будет и есть,
Все в чем Он к нам пришел это овечья шерсть,
Это полет голубей с Неба и издали.
Это как в аэропорт с Неба летят корабли.
Это как будто крик эхом летит с вершин.
Этот как будто ты, но только издали.
Слышишь людской глас, но бесполезен он.
Слышу топот копыт это уже не сон.
Белый всадник летит, а может скачет он.
Я здесь был как вчера - слышится сердца стон.
Новых, но каблуков, подкованных но копыт,
Чу, это мысли гон. Тпру, это пыль летит.
И оседает там, где все всегда во прах,
Было, но на устах, будет, но впопыхах.
Больше всего любовь, больше любви надежд,
Больше всего лишь Он - любит своих невежд.
***
Он был простой как куб,
Точнее как треть кубометра,
Куда уж точнее там...
Хоть справа, хоть слева отмерьте.
Везде одинакова грань
Он правильный был, без кубизма,
Стоял как ефрейтор в ночи
На тумбочке со стоицизмом.
И вот отличая грань
От простоты барельефа
Вдруг понял - пред мною словарь,
Словарь из нуля и рельефа.
И вот мы читаем его,
И видим, подчеркнуто красным,
Что кровь и волов, и быков,
Струилась совсем напрасно.
И страшный андроид Зевс,
Грудастая Артемида,
Еще какой-то божок,
Хоть имя его и сокрыто...
И вот на грани времен,
На грани всей Нашей Эры,
Стоит такой полуслепой
Апостол... Павел наверное.
И щурит он левый глаз,
Пытаясь понять к кому же
Здесь кровь животных лилась,
По ком этот жертвенник тужит.
Ему говорят - ни по ком.
Поставлен на всякий случай.
А если бы был с нами Бог,
То может Ему было б лучше.
И Павел главою поник,
Заплакал, от боли румяный,
Слезою своею омыл
Весь жертвенник тот безымянный.
И взгляд от него оторвав
Промолвил - ну, слушайте, дети:
Богов вы не знаете всех,
Которые ходят во свете.
И вот самый главный Бог,
Для вас он пока безымянный,
Спасти всех от смерти смог,
Но Сам умер смертью кровавой.
Его проповедую вам
Хотите, так слушайте милость -
Он жизнь на кресте нам отдал
Чтоб с вами того ж не случилось.
Позорною смертью раба,
Поглубже вечной могилы.
Свой путь начинай от Креста,
При этом не будь ты унылым...
От жертвы животных омыт,
И Вечности блага вкушая
Апостол язычников спит,
Никто его не вспоминает.
И только один лишь солдат
Смывая с меча кровину,
Вздыхает - наверное свят
Кто с радостью принял кончину...
В ответ лишь только тишина... в душе слегка приобретает
Тот вечный и прекрасный смысл - над чем так мучились народы.
И вот приходить Божья мысль и обретаем мы свободу
От распрекрасы языка, от человеческих фантазий,
Привычки гнусной свысока глядеть на всех, от безобразий,
От самоправедных молитв, привычки бить земле поклоны...
Свободны мы от наших битв когда коленопреклоненны.
И замираешься в тиши, летишь на сторону рассвета,
О сердце, думать не спеши, спеши молчать за всю планету,
Спеши рыдать как твой Господь, на Землю утренним туманом
Его с Небес прольется скорбь, язык воздаст Ему бурьяном.
Но свое сердце сохранить, пока живешь еще ты в силе,
Спеши молчать чтоб сохранить свой прах без тления в могиле.
***
Я хочу просто плыть по чудесной реке,
Что течет сверху вниз, что течет снизу вверх,
Я хочу в ней прожить и сейчас, и везде
Я хочу в ней летать, я хочу в ней ходить.
Где течет это чудо-какая река,
Где источник влекущийся между холмов,
И откуда взялась глубина у нее -
Не боишься ты в ней ни себя, ни штормов.
Красота берегов как оправа ее
Окаймляет все русло чудесной реки,
И когда тяжело - я гляжу на нее,
И глубокие воды прозрачно-легки.
И в восторге чудес и в порывах борьбы
Изумляются все на волненье глядя,
Она ищет смиренья хоть воды полны -
От избытка любви обнимают тебя.
***
Завтра не наступит никогда
Проверял по жизни, точно знаю,
Если обещают завтра, то
Завтра никогда не наступает.
Не осветит солнце новый день,
Хоть числом другим будет отмечен,
Не наводит тени на плетень...
Солнце, я был вами не замечен.
И живешь по-новой вопреки
Чьим-то незабвенным обещаньям,
Как они красивы и легки,
И во всем любители прощанья.
Не исполнил, ну так что ж прости -
Должен все прощать в текущей жизни,
Эх, какие теплые деньки, были...
А теперь мы все на тризне.
Собрались, подводим свой итог -
И ни в чем хорошем не замечен
Ты уйдешь в свой расписной чертог
Обещаний, клятв ненужной встречи.
Вместо кисти у тебя язык,
Вместо красок самооправданье,
Мол добра хотел, но не сумел
До реала довести желанья.
И пойдешь ступать по головам
Будущему светлому навстречу,
А итог уроком буден нам -
Ты ни в чем хорошем не замечен.
Лишь чужое время воровал,
Льстил и плел узоров небылицы.
И в конце концов впросак попал
Под колеса конной колесницы.
Всадник бледный весь твой мир сгубил,
Всадник черный этот день отметил
Жизнь прошла как будто ты не жил,
Ведь ни в чем хорошем не замечен.
Живой Бог в мертвом сердце -
Как это может быть прекрасно.
Бог живой в нашем сердцем и,
Бог даст, не напрасно.
Все что Он сотворил было, будет и есть,
Все в чем Он к нам пришел это овечья шерсть,
Это полет голубей с Неба и издали.
Это как в аэропорт с Неба летят корабли.
Это как будто крик эхом летит с вершин.
Этот как будто ты, но только издали.
Слышишь людской глас, но бесполезен он.
Слышу топот копыт это уже не сон.
Белый всадник летит, а может скачет он.
Я здесь был как вчера - слышится сердца стон.
Новых, но каблуков, подкованных но копыт,
Чу, это мысли гон. Тпру, это пыль летит.
И оседает там, где все всегда во прах,
Было, но на устах, будет, но впопыхах.
Больше всего любовь, больше любви надежд,
Больше всего лишь Он - любит своих невежд.
***
Он был простой как куб,
Точнее как треть кубометра,
Куда уж точнее там...
Хоть справа, хоть слева отмерьте.
Везде одинакова грань
Он правильный был, без кубизма,
Стоял как ефрейтор в ночи
На тумбочке со стоицизмом.
И вот отличая грань
От простоты барельефа
Вдруг понял - пред мною словарь,
Словарь из нуля и рельефа.
И вот мы читаем его,
И видим, подчеркнуто красным,
Что кровь и волов, и быков,
Струилась совсем напрасно.
И страшный андроид Зевс,
Грудастая Артемида,
Еще какой-то божок,
Хоть имя его и сокрыто...
И вот на грани времен,
На грани всей Нашей Эры,
Стоит такой полуслепой
Апостол... Павел наверное.
И щурит он левый глаз,
Пытаясь понять к кому же
Здесь кровь животных лилась,
По ком этот жертвенник тужит.
Ему говорят - ни по ком.
Поставлен на всякий случай.
А если бы был с нами Бог,
То может Ему было б лучше.
И Павел главою поник,
Заплакал, от боли румяный,
Слезою своею омыл
Весь жертвенник тот безымянный.
И взгляд от него оторвав
Промолвил - ну, слушайте, дети:
Богов вы не знаете всех,
Которые ходят во свете.
И вот самый главный Бог,
Для вас он пока безымянный,
Спасти всех от смерти смог,
Но Сам умер смертью кровавой.
Его проповедую вам
Хотите, так слушайте милость -
Он жизнь на кресте нам отдал
Чтоб с вами того ж не случилось.
Позорною смертью раба,
Поглубже вечной могилы.
Свой путь начинай от Креста,
При этом не будь ты унылым...
От жертвы животных омыт,
И Вечности блага вкушая
Апостол язычников спит,
Никто его не вспоминает.
И только один лишь солдат
Смывая с меча кровину,
Вздыхает - наверное свят
Кто с радостью принял кончину...
***
Когда уже закончились слова... их нет и разум замолкает...В ответ лишь только тишина... в душе слегка приобретает
Тот вечный и прекрасный смысл - над чем так мучились народы.
И вот приходить Божья мысль и обретаем мы свободу
От распрекрасы языка, от человеческих фантазий,
Привычки гнусной свысока глядеть на всех, от безобразий,
От самоправедных молитв, привычки бить земле поклоны...
Свободны мы от наших битв когда коленопреклоненны.
И замираешься в тиши, летишь на сторону рассвета,
О сердце, думать не спеши, спеши молчать за всю планету,
Спеши рыдать как твой Господь, на Землю утренним туманом
Его с Небес прольется скорбь, язык воздаст Ему бурьяном.
Но свое сердце сохранить, пока живешь еще ты в силе,
Спеши молчать чтоб сохранить свой прах без тления в могиле.
***
Я хочу просто плыть по чудесной реке,
Что течет сверху вниз, что течет снизу вверх,
Я хочу в ней прожить и сейчас, и везде
Я хочу в ней летать, я хочу в ней ходить.
Где течет это чудо-какая река,
Где источник влекущийся между холмов,
И откуда взялась глубина у нее -
Не боишься ты в ней ни себя, ни штормов.
Красота берегов как оправа ее
Окаймляет все русло чудесной реки,
И когда тяжело - я гляжу на нее,
И глубокие воды прозрачно-легки.
И в восторге чудес и в порывах борьбы
Изумляются все на волненье глядя,
Она ищет смиренья хоть воды полны -
От избытка любви обнимают тебя.
***
Завтра не наступит никогда
Проверял по жизни, точно знаю,
Если обещают завтра, то
Завтра никогда не наступает.
Не осветит солнце новый день,
Хоть числом другим будет отмечен,
Не наводит тени на плетень...
Солнце, я был вами не замечен.
И живешь по-новой вопреки
Чьим-то незабвенным обещаньям,
Как они красивы и легки,
И во всем любители прощанья.
Не исполнил, ну так что ж прости -
Должен все прощать в текущей жизни,
Эх, какие теплые деньки, были...
А теперь мы все на тризне.
Собрались, подводим свой итог -
И ни в чем хорошем не замечен
Ты уйдешь в свой расписной чертог
Обещаний, клятв ненужной встречи.
Вместо кисти у тебя язык,
Вместо красок самооправданье,
Мол добра хотел, но не сумел
До реала довести желанья.
И пойдешь ступать по головам
Будущему светлому навстречу,
А итог уроком буден нам -
Ты ни в чем хорошем не замечен.
Лишь чужое время воровал,
Льстил и плел узоров небылицы.
И в конце концов впросак попал
Под колеса конной колесницы.
Всадник бледный весь твой мир сгубил,
Всадник черный этот день отметил
Жизнь прошла как будто ты не жил,
Ведь ни в чем хорошем не замечен.
[BREAK=2 стр.]
***
Не относитесь к стихам так серьезно, они гораздо проще, чем выглядят,На первый взгляд рифмы порядок по-своему мнения выстроят.
И как в многогранном кристалле, ты смотришь сквозь строчки на жизнь,
И преломляется в гранях простая, но сложная мысль.
И все, что ты видишь, как повод еще один стих написать,
Но время летит, как овод, гудит, и хочет пронять,
И хочет вонзиться жалом и взять на анализ крови.
А хочется, чтоб там нашелся хоть грамм настоящей любви.
Но кто нас любви научит, к кому на уроки идти,
Вот слышал, мол есть Учитель, что умер для жизни в любви.
Теперь каждый день на уроки я сонный утрами иду,
И сами собою строки приходят ко мне на ходу.
И все по порядку расставив, встречаешь, как праздник обед,
А к вечеру долго считаешь количество прожитых лет,
И думаешь, что на уроке ты что-нибудь да упустил,
И молишься Богу, чтобы Учитель ошибки простил.
***
От безделья и бед, от людской суеты,
Ты храни меня, Боже, в каждом вдохе храни.
Чтобы в сердца обитель я точно вошел,
И не сбился с Пути, по которому шел
Иисус наш Господь, со Крестом и на Крест,
Возвышающий выше всех наших небес,
Отрывающий тело от тверди Земли,
Ты веди меня, Боже, прямо в Царство веди!
Какие братья предлагают сестрам счастье.
Как наш братан преобразился!
Теперь он просто стал наш брат -
Подстригся, с дустом весь помылся,
Пошел по-новой в детский сад.
Прям стал похож на человека,
Хотя еще не идеал,
Ведь обувь он со страшным скрипом
Прямо на когти надевал.
Зато использовал парфюмы:
Дезодорант, одеколон,
Лосьон, от перхоти шампуни,
(В рекламу сильно верил он).
У стоматолога лечился,
Сдал фиксы на металлолом,
Керамопластику поставил,
Зубами стал - Ален Делон.
Сначала хвост в штаны он прятал...
Затем купировал его,
На радостях махнул в Карпаты,
На лыжах впрямь ему везло.
А если он на босу ногу
Случайно лыжи нацепит,
Сестра за это не осудит,
Она не зверь, она простит
***
Неисцелительные раны,
Хоть и давно забытых дней,
Никак не зарастут бурьяном.
От этого еще больней.
Уныло смотрит пепелище,
Ты сам его и подпалил.
Оно как вечное кладбище,
Но только без рядов могил.
Открыто всем ветрам под солнцем,
Давно должно уж зарасти,
Ан нет, свежеет как оконце,
Хоть сам себя сто раз простил.
И поливается слезами
То пепелище много лет.
Пытаешься подвинуть камень -
Фундамент тверд, сомненья твердь.
И не сдвигается, не дрогнет,
Стоит как свежее вранье
Перед глазами. Жизнь проходит,
И ты проходишь сквозь нее.
Все изменяется, течений
Приходят новые ветра,
А ты, как проклятый всех молишь,
И понимаешь - Жизнь права.
И сам себя с трудом узнаешь
На утро в зеркало глядя,
А пепелище, как картинка
Стоит себе другим светя.
Мерцает уголь, греют камни,
Теплом осознанной вины.
Ну что ж, посеянное нами,
Мы сами пожинать должны...
Обожествлённая бездна осуждения
Мы голые, но кажемся в одежде - почти что сказочные из нас короли!
И забываемся не в том, что было прежде, а наслаждаемся тем, что сейчас живи!
А время тленное развеется однажды, и стрелки на часах в последний раз вздремнут,
Покажется, что это дежа вю - проказник, но нет, по-настоящему часы придут.
И все пройдет... друзья чредой не длинной, и мы пройдем через родной свой труп...
Хоть царь ты был, хоть богатырь былинный, не важно - и цари когда-нибудь умрут.
Помрут грехи и плоти притязанья, провалится в небытие привычное вранье,
И обострится истины терзанье, с которой в этот мир пришел на бытие.
Вот взвешен на весах ты Кем-то во всем белом, как будто бы больной на санпропускнике.
И задаешь в который раз вопрос несмело - ну что, врач, будем жить, ведь я не налегке...
Надеешься, что вес набрал для жизни, и все болезни будут прощены, отпущены...
Вот на последней тризне лежим мы под рентгеном Света и насквозь, как стекляные видны.
***
Осень желтеньким листочком
Плавно падает под ноги,
И шагаю я дорожкой
Желтой осени дороги,
Что все кроет разноцветным
Расстилаясь пред ногами,
А я шествую по новой,
Разукрашенной коврами,
Завершающей процессы
Подводящие итоги,
Устилающей коврами
Желтой осени дороги.
Что за крестики и звездочки на погонах участников?
Звезда в невидимом режиме
Звезда в невидимом режиме на форум медленно вползала,
Она искрилася лучами, бесшумно окна открывала,
Любила лазить по профайлам, висеть на поиске часами.
Им так хотелось быть собою.... К тому ж невидимые нами
Они лучились от энергий, взахлеб читали кабинеты.
Писали мысли между строчек, ну прям не челы, а поэты!
Срывали ники с наслажденьем - на чисту воду выводили,
Лепили помидоры в репы, любили чтобы их хвалили,
По модераторам проехаться мечтали, когда сладко спали
Лицом своим на жесткой клаве, но мониторы не давали,
Они мерцали излученьем и часто-часто так моргали,
Что звезды падали со стула, и виртуально уползали.
Что делается с курсом валют?
А против лома нет приема?
Нехватка денег, урожай...
Орем все свежую капусту,
У Неба просим - денег дай!
В глазах чужих найдем соринку,
Как в стоге сена, но найдем,
А со своим-то буреломом
Пока смиримся, подождем.
Грехов прозрачных междометье
К нам в дом без спросу сквозняком
Пришло. Настало лихолетье...
А было чисто и светло.
Мы встанем кротко на колени,
Других не будем попенять.
А просто, как стихотворенье,
Пред Богом душу изливать.
***
Кому-то хочется увидеть Париж и умереть,
Лично мне приятнее увидеть его и жить.
Для кого достигнуть мечты это смерть.
Для кого-то достигнуть мечты это значит прожить.
И синдром достижения цели рожден не вчера
И не завтра умрет, но когда-то поймут,
Что по-взрослому жить значит тем, что всегда
Будет жизнь приносить. Путь уйдет Баламут.
И в Париже прощен, нам не нужен Шенген,
Мы в свободе стоим, от других взаперти,
Я под стражей, но будто по-новой рожден.
Ты страдалец, Париж, это ты позади.
На чиновников пыл поплевавши слегка
Я прочувствую это шипенье.
Раскалился ты зря, то тепло ветерка
Поприветствует наше уменье.
Ты как будто-бы прав, но зато я рожден
У подножия первопрестола.
Ты командуешь всем, ну а я у тебя
Как Париже в гостях, только дома.
Ты прекрасен о, гордый изгнанник, Париж,
Все пытаешься стать тем кем был ты.
Ну а мне на тебя наплевать с высоты
Башни Эйфеля хоть и красив ты.
Просто вечность проверит нас всех на свой вкус.
Испытает огнем и зубилом.
Я обычно не горд, ты конечно не трус
И поэтому кажешься милым.
Так давай прям сейчас, отрицая вранье,
И фальшивое зубо-скаленье -
Пусть летит на сей труп воронье-бобылье,
Проповедует ваше ученье.
Я , к примеру, не знаю того что знаю,
Но зато я об этом слышал.
Вы, к примеру, не то чтоб слишком,
Но зато и немного.... дышим.
Как говаривают правослывны...
Мол душа наша христианка,
Если в мире, то это плохо -
Выворачиваемся наизнанку.
Но зато у нас есть Учитель!
Он, создавши людей всех, видит.
И построивши нам обитель
Никого из нас не обидит.
Кто положил меру теплокровию птиц?
Хорошо, что всему есть пределы!
И для птиц они созданы так же.
А иначе, быть может индейка,
Разомлевши спеклася однажды.
И ходила к обеду готовой,
И дымилася благоухая,
А за нею гонялась хозяйка,
С подбородка слюну утирая.
А другие индейки, cмекнувши,
Свежим инеем быстро покрылись,
И свернувшись клубочком, твердея,
В долгом ящике все сохранились.
***
Конец света отмечен для каждого,
Он уже много раз наступал,
На надгробии выбито намертво
Для кого и когда свет пропал.
Зафиксирован цифрой для точности
И отмерен рядами могил.
Кто-то умер в кровати от старости,
Ну а кто-то в атаку ходил.
Здесь герои и старцы смирилися,
Перед смертью равны короли.
Есть черта за которою в вечности
Вечно мертв или вечно живи!
От безделья и бед, от людской суеты,
Ты храни меня, Боже, в каждом вдохе храни.
Чтобы в сердца обитель я точно вошел,
И не сбился с Пути, по которому шел
Иисус наш Господь, со Крестом и на Крест,
Возвышающий выше всех наших небес,
Отрывающий тело от тверди Земли,
Ты веди меня, Боже, прямо в Царство веди!
Что вы знаете об Эрло Штегене (книги о пробуждении в Африке)
Когда все спят - о чем сказать,
Когда тебе порой не спится,
И трудно голову поднять...
Что с тяжестью ее сравнится?
Я думал, ведь не только сон
Меня покроет покрывалом,
Я чьей-то милостью объят,
И дело сталось лишь за малым.
Хотелось внутрь ее впустить,
Напиться, насквозь пропитаться,
Хотелось всех людей любить,
Но лишь перед Христом склоняться...
Не надо, друг, меня будить,
Ведь я не сплю, хоть и не счастлив,
Пойдем вдвоем с тобой просить,
Чтоб Бог избавил от ненастья,
Чтоб всех избавил ото сна,
И все друзья скорей проснулись!
Светает, на дворе весна,
Из грязи лужи встрепенулись.
Она скорей других проймет,
Умоет чистотой капели,
Она к нам все равно придет,
Забудем холода метели.
И песни будем петь всегда,
И никогда не расставаться,
Пусть кто-то скажет - ерунда,
Но нам не надо красоваться,
Мы перед Вечностью чисты,
И дай нам Бог, чтоб все там были.
А если согрешил, прости,
И я прощу. Чтобы нас простили.
Для чего человеку жена ?
Для чего человеку жена ?
Чтобы с нею наделать детей,
А потом песни петь до утра,
Избегая унынья сетей.
А еще нам в хозяйстве нужна,
Ведь иначе мы мхом зарастем,
Отлагая посуды мытье
Со словами надежды - "потом"!
И вообще-то двоим хорошо,
Если холодно, греет тебя,
Это видел еще Соломон,
А уж он-то век прожил любя!
Вот о землю споткнешься порой,
И размажешься носом, да в грязь,
Но поднимет, помоет тебя,
Твоя плоть и твоя ипостась.
***
Выпить в день не более чашечки кофе,
Похоронить прошедшие неприятности,
Увидеть в настоящем плохом хорошее,
В хорошем добиться возможной ясности.
И жаль, что не все окажутся правы,
Да и у правых всегда найдутся ошибки,
Вот и ангелы Божии не без недостатков,
Но тем не менее имеют доступы к свиткам.
Глядишь и у нас пробьется что-нибудь свежее,
Как родник пробивает трясины болото.
Буду рад за любой открытый источник,
Самому рыться в грязи не всегда охота.
Когда все спят - о чем сказать,
Когда тебе порой не спится,
И трудно голову поднять...
Что с тяжестью ее сравнится?
Я думал, ведь не только сон
Меня покроет покрывалом,
Я чьей-то милостью объят,
И дело сталось лишь за малым.
Хотелось внутрь ее впустить,
Напиться, насквозь пропитаться,
Хотелось всех людей любить,
Но лишь перед Христом склоняться...
Не надо, друг, меня будить,
Ведь я не сплю, хоть и не счастлив,
Пойдем вдвоем с тобой просить,
Чтоб Бог избавил от ненастья,
Чтоб всех избавил ото сна,
И все друзья скорей проснулись!
Светает, на дворе весна,
Из грязи лужи встрепенулись.
Она скорей других проймет,
Умоет чистотой капели,
Она к нам все равно придет,
Забудем холода метели.
И песни будем петь всегда,
И никогда не расставаться,
Пусть кто-то скажет - ерунда,
Но нам не надо красоваться,
Мы перед Вечностью чисты,
И дай нам Бог, чтоб все там были.
А если согрешил, прости,
И я прощу. Чтобы нас простили.
Для чего человеку жена ?
Для чего человеку жена ?
Чтобы с нею наделать детей,
А потом песни петь до утра,
Избегая унынья сетей.
А еще нам в хозяйстве нужна,
Ведь иначе мы мхом зарастем,
Отлагая посуды мытье
Со словами надежды - "потом"!
И вообще-то двоим хорошо,
Если холодно, греет тебя,
Это видел еще Соломон,
А уж он-то век прожил любя!
Вот о землю споткнешься порой,
И размажешься носом, да в грязь,
Но поднимет, помоет тебя,
Твоя плоть и твоя ипостась.
***
Выпить в день не более чашечки кофе,
Похоронить прошедшие неприятности,
Увидеть в настоящем плохом хорошее,
В хорошем добиться возможной ясности.
И жаль, что не все окажутся правы,
Да и у правых всегда найдутся ошибки,
Вот и ангелы Божии не без недостатков,
Но тем не менее имеют доступы к свиткам.
Глядишь и у нас пробьется что-нибудь свежее,
Как родник пробивает трясины болото.
Буду рад за любой открытый источник,
Самому рыться в грязи не всегда охота.
Какие братья предлагают сестрам счастье.
Как наш братан преобразился!
Теперь он просто стал наш брат -
Подстригся, с дустом весь помылся,
Пошел по-новой в детский сад.
Прям стал похож на человека,
Хотя еще не идеал,
Ведь обувь он со страшным скрипом
Прямо на когти надевал.
Зато использовал парфюмы:
Дезодорант, одеколон,
Лосьон, от перхоти шампуни,
(В рекламу сильно верил он).
У стоматолога лечился,
Сдал фиксы на металлолом,
Керамопластику поставил,
Зубами стал - Ален Делон.
Сначала хвост в штаны он прятал...
Затем купировал его,
На радостях махнул в Карпаты,
На лыжах впрямь ему везло.
А если он на босу ногу
Случайно лыжи нацепит,
Сестра за это не осудит,
Она не зверь, она простит
***
Неисцелительные раны,
Хоть и давно забытых дней,
Никак не зарастут бурьяном.
От этого еще больней.
Уныло смотрит пепелище,
Ты сам его и подпалил.
Оно как вечное кладбище,
Но только без рядов могил.
Открыто всем ветрам под солнцем,
Давно должно уж зарасти,
Ан нет, свежеет как оконце,
Хоть сам себя сто раз простил.
И поливается слезами
То пепелище много лет.
Пытаешься подвинуть камень -
Фундамент тверд, сомненья твердь.
И не сдвигается, не дрогнет,
Стоит как свежее вранье
Перед глазами. Жизнь проходит,
И ты проходишь сквозь нее.
Все изменяется, течений
Приходят новые ветра,
А ты, как проклятый всех молишь,
И понимаешь - Жизнь права.
И сам себя с трудом узнаешь
На утро в зеркало глядя,
А пепелище, как картинка
Стоит себе другим светя.
Мерцает уголь, греют камни,
Теплом осознанной вины.
Ну что ж, посеянное нами,
Мы сами пожинать должны...
Обожествлённая бездна осуждения
Мы голые, но кажемся в одежде - почти что сказочные из нас короли!
И забываемся не в том, что было прежде, а наслаждаемся тем, что сейчас живи!
А время тленное развеется однажды, и стрелки на часах в последний раз вздремнут,
Покажется, что это дежа вю - проказник, но нет, по-настоящему часы придут.
И все пройдет... друзья чредой не длинной, и мы пройдем через родной свой труп...
Хоть царь ты был, хоть богатырь былинный, не важно - и цари когда-нибудь умрут.
Помрут грехи и плоти притязанья, провалится в небытие привычное вранье,
И обострится истины терзанье, с которой в этот мир пришел на бытие.
Вот взвешен на весах ты Кем-то во всем белом, как будто бы больной на санпропускнике.
И задаешь в который раз вопрос несмело - ну что, врач, будем жить, ведь я не налегке...
Надеешься, что вес набрал для жизни, и все болезни будут прощены, отпущены...
Вот на последней тризне лежим мы под рентгеном Света и насквозь, как стекляные видны.
***
Осень желтеньким листочком
Плавно падает под ноги,
И шагаю я дорожкой
Желтой осени дороги,
Что все кроет разноцветным
Расстилаясь пред ногами,
А я шествую по новой,
Разукрашенной коврами,
Завершающей процессы
Подводящие итоги,
Устилающей коврами
Желтой осени дороги.
Что за крестики и звездочки на погонах участников?
Звезда в невидимом режиме
Звезда в невидимом режиме на форум медленно вползала,
Она искрилася лучами, бесшумно окна открывала,
Любила лазить по профайлам, висеть на поиске часами.
Им так хотелось быть собою.... К тому ж невидимые нами
Они лучились от энергий, взахлеб читали кабинеты.
Писали мысли между строчек, ну прям не челы, а поэты!
Срывали ники с наслажденьем - на чисту воду выводили,
Лепили помидоры в репы, любили чтобы их хвалили,
По модераторам проехаться мечтали, когда сладко спали
Лицом своим на жесткой клаве, но мониторы не давали,
Они мерцали излученьем и часто-часто так моргали,
Что звезды падали со стула, и виртуально уползали.
Что делается с курсом валют?
А против лома нет приема?
Нехватка денег, урожай...
Орем все свежую капусту,
У Неба просим - денег дай!
В глазах чужих найдем соринку,
Как в стоге сена, но найдем,
А со своим-то буреломом
Пока смиримся, подождем.
Грехов прозрачных междометье
К нам в дом без спросу сквозняком
Пришло. Настало лихолетье...
А было чисто и светло.
Мы встанем кротко на колени,
Других не будем попенять.
А просто, как стихотворенье,
Пред Богом душу изливать.
***
Кому-то хочется увидеть Париж и умереть,
Лично мне приятнее увидеть его и жить.
Для кого достигнуть мечты это смерть.
Для кого-то достигнуть мечты это значит прожить.
И синдром достижения цели рожден не вчера
И не завтра умрет, но когда-то поймут,
Что по-взрослому жить значит тем, что всегда
Будет жизнь приносить. Путь уйдет Баламут.
И в Париже прощен, нам не нужен Шенген,
Мы в свободе стоим, от других взаперти,
Я под стражей, но будто по-новой рожден.
Ты страдалец, Париж, это ты позади.
На чиновников пыл поплевавши слегка
Я прочувствую это шипенье.
Раскалился ты зря, то тепло ветерка
Поприветствует наше уменье.
Ты как будто-бы прав, но зато я рожден
У подножия первопрестола.
Ты командуешь всем, ну а я у тебя
Как Париже в гостях, только дома.
Ты прекрасен о, гордый изгнанник, Париж,
Все пытаешься стать тем кем был ты.
Ну а мне на тебя наплевать с высоты
Башни Эйфеля хоть и красив ты.
Просто вечность проверит нас всех на свой вкус.
Испытает огнем и зубилом.
Я обычно не горд, ты конечно не трус
И поэтому кажешься милым.
Так давай прям сейчас, отрицая вранье,
И фальшивое зубо-скаленье -
Пусть летит на сей труп воронье-бобылье,
Проповедует ваше ученье.
Я , к примеру, не знаю того что знаю,
Но зато я об этом слышал.
Вы, к примеру, не то чтоб слишком,
Но зато и немного.... дышим.
Как говаривают правослывны...
Мол душа наша христианка,
Если в мире, то это плохо -
Выворачиваемся наизнанку.
Но зато у нас есть Учитель!
Он, создавши людей всех, видит.
И построивши нам обитель
Никого из нас не обидит.
Кто положил меру теплокровию птиц?
Хорошо, что всему есть пределы!
И для птиц они созданы так же.
А иначе, быть может индейка,
Разомлевши спеклася однажды.
И ходила к обеду готовой,
И дымилася благоухая,
А за нею гонялась хозяйка,
С подбородка слюну утирая.
А другие индейки, cмекнувши,
Свежим инеем быстро покрылись,
И свернувшись клубочком, твердея,
В долгом ящике все сохранились.
***
Конец света отмечен для каждого,
Он уже много раз наступал,
На надгробии выбито намертво
Для кого и когда свет пропал.
Зафиксирован цифрой для точности
И отмерен рядами могил.
Кто-то умер в кровати от старости,
Ну а кто-то в атаку ходил.
Здесь герои и старцы смирилися,
Перед смертью равны короли.
Есть черта за которою в вечности
Вечно мертв или вечно живи!
[BREAK=3 стр.]
Джон Пол Джексон. Напрасные жертвы духовной войны
Поэзия и христианство совместимы,
Заглянем для примера в Книгу книг.
Так что же, друг, ты в прозе "опостылой"
Не можешь разобраться... и поник.
А вроде все писалось так прозрачно
И камень я за пазухой не грел,
Но вот иронией меня ты озадачил -
Где в Ханаане поэтический надел?
Но завоевывать я буду эту Землю,
Обетования сто крат верней!
И выстою на почве приземленья,
И рифму воспою, раз Вам она милей
***
Светает человека ритм,
За сердце держится в хрущевке,
Он пьет за нас валокордин,
И в сэконд-хэнде как в обновке.
Он строил Бам и Днепрогэс,
Он клялся Ленину и парти...
И, он был, но все же не исчез
Как прутья клетки в зоопарке.
Своих родных не предавал,
Зато соседи шли на продаж,
Не то чтоб истину являл,
Зато жилплощадью ухожен.
А те, освободив ее,
Пошли зелеными чинцами,
И их святое житие
Нам светит полными сердцами.
И раскопав водоканал,
Построив все, за что в ответе,
Под небом плакался январь,
Как салабон в в бронежилете.
Харизматы ответьте
Мы будем прыгать на песке
И ржать, конечно до упаду,
И буду падать я, как все,
И будут все мне очень рады!
Забудь про галстук и пиджак,
Про деревяную подставку,
Про перст поднятый и кулак,
Которым ты стучал вдобавку,
Про лицемерное вранье,
И лжесмиренье на коленях...
Напомним - видел насквозь все
Господь господ и Царь Вселенной.
Давайте в Вечность, как дитя
Входить, без ложного смиренья,
И Бога с радостью молить,
Приняв по полной Утешенье.
***
Если не увидите чудес, то не поверите,
Так когда-то наш Господь сказал.
Тем не менее находятся клевретники,
Коим кажется что кто-то все наврал.
Судят по себе об исцелениях,
Мы больны, так где же чудеса?
Рассыпают семена сомнения.
Фарисеи живы, неспроста,
О них многое для нас написано,
Они Лазаря убили бы за то,
Что не им то воскрешение приписано,
Не прославят Бога все равно.
Хоть им радостные песни пой, хоть погребальные,
Будут намертво упорствовать в своем,
Ну а мы не растеряем верности
И еще раз эту песенку споем.
***
Почему вы молитесь так часто...
А со стороны все это очень мило,
Но я пробовал молиться не однажды,
И нашел что это так уныло.
Где берете силу для молитвы?
Мне казалось, гири поднимая,
Я затрачиваю много меньше силы
Чем когда колени преклоняю.
Верю в Бога, кто бы сомневался,
Но с молитвой у меня проблемы -
Слышит Он меня или не слышит,
Я никак не разрешу дилеммы.
С удовольствием читаю Книгу,
Псалм пою, с друзьми все общаюсь,
А когда молиться собираюсь,
То вздыхаю, снова сомневаюсь.
Верю я что в этих сотах сладко,
Слышал как другие Бога славят,
Но идет за годом Новый Год загадкой,
И все кажется что Бог меня оставил.
И ко мне склонясь не скажет в уши
О любви Небес текущей вечно,
Жизнь прошла, а может быть пройдется
В ожиданиях молитвы нашей встречи.
Я на проповеди никогда не сонный
И всегда был верен в десятине,
Но молитвы час так трудоемок,
Да всегда был мне он непосилен.
Но я верю - день не зря пройдется,
Все равно колени преклоняю,
Твердо знаю - Царь всегда придет к нам,
И надежде этой все внимаю.
Пусть найдет меня Он пред собою,
И с колен, слегка обняв, поднимет,
Скажет - ты испытан был судьбою,
Ты Мой верный сын, Мой сын любимый.
***
Говорят будто сила в последних словах,
Сразу думешь многое в этом, иль все-таки мало?
Вслух и пыль разбиваешься в пух и во прах,
Ну и что с того, что тебе противостало?
Может думал ты вечно и всеми прощен,
Индульгенцией куплен, отец-прародитель...
Нет, ты сам увлечен, обольщен, сохранен,
И при этом все строишь святую обитель.
Ах, как все-таки хочется в жизнь привнести
Неуклончиво-очные ставки и взгляды!
Вы здесь были, конечно, служаку прости,
Я начкара один, но со мною наряды.
И когда дух слегка передернет затвор,
Я прислушаюсь - все ли в порядке, Всевышний,
И задумаюсь, вдруг я нарушил закон,
Но при этом не сам, и конечно не лишний.
Или просто забытый, но стойкий каприз,
В зале были когда-то шикарные снеди.
Выстрел был. Повторите в прихожей на бис,
Но все наглухо позабывали соседи.
И все пишеться кровью кирпичным стенам
Мы здесь были, да с ней, прямо с императрицей.
А еще голубь был, он не верил волхвам,
Очень кстати слетал за немецкой царицей.
Слезы лил беспрерывно над всеми детьми.
Аки солнышко царь, веки слез голубили,
Ты нас, батюшка-царь, уж навечно прости -
Мы стреляли в тебя, только не были злыми...
Поэзия и христианство совместимы,
Заглянем для примера в Книгу книг.
Так что же, друг, ты в прозе "опостылой"
Не можешь разобраться... и поник.
А вроде все писалось так прозрачно
И камень я за пазухой не грел,
Но вот иронией меня ты озадачил -
Где в Ханаане поэтический надел?
Но завоевывать я буду эту Землю,
Обетования сто крат верней!
И выстою на почве приземленья,
И рифму воспою, раз Вам она милей
***
Светает человека ритм,
За сердце держится в хрущевке,
Он пьет за нас валокордин,
И в сэконд-хэнде как в обновке.
Он строил Бам и Днепрогэс,
Он клялся Ленину и парти...
И, он был, но все же не исчез
Как прутья клетки в зоопарке.
Своих родных не предавал,
Зато соседи шли на продаж,
Не то чтоб истину являл,
Зато жилплощадью ухожен.
А те, освободив ее,
Пошли зелеными чинцами,
И их святое житие
Нам светит полными сердцами.
И раскопав водоканал,
Построив все, за что в ответе,
Под небом плакался январь,
Как салабон в в бронежилете.
Харизматы ответьте
Мы будем прыгать на песке
И ржать, конечно до упаду,
И буду падать я, как все,
И будут все мне очень рады!
Забудь про галстук и пиджак,
Про деревяную подставку,
Про перст поднятый и кулак,
Которым ты стучал вдобавку,
Про лицемерное вранье,
И лжесмиренье на коленях...
Напомним - видел насквозь все
Господь господ и Царь Вселенной.
Давайте в Вечность, как дитя
Входить, без ложного смиренья,
И Бога с радостью молить,
Приняв по полной Утешенье.
***
Если не увидите чудес, то не поверите,
Так когда-то наш Господь сказал.
Тем не менее находятся клевретники,
Коим кажется что кто-то все наврал.
Судят по себе об исцелениях,
Мы больны, так где же чудеса?
Рассыпают семена сомнения.
Фарисеи живы, неспроста,
О них многое для нас написано,
Они Лазаря убили бы за то,
Что не им то воскрешение приписано,
Не прославят Бога все равно.
Хоть им радостные песни пой, хоть погребальные,
Будут намертво упорствовать в своем,
Ну а мы не растеряем верности
И еще раз эту песенку споем.
***
Почему вы молитесь так часто...
А со стороны все это очень мило,
Но я пробовал молиться не однажды,
И нашел что это так уныло.
Где берете силу для молитвы?
Мне казалось, гири поднимая,
Я затрачиваю много меньше силы
Чем когда колени преклоняю.
Верю в Бога, кто бы сомневался,
Но с молитвой у меня проблемы -
Слышит Он меня или не слышит,
Я никак не разрешу дилеммы.
С удовольствием читаю Книгу,
Псалм пою, с друзьми все общаюсь,
А когда молиться собираюсь,
То вздыхаю, снова сомневаюсь.
Верю я что в этих сотах сладко,
Слышал как другие Бога славят,
Но идет за годом Новый Год загадкой,
И все кажется что Бог меня оставил.
И ко мне склонясь не скажет в уши
О любви Небес текущей вечно,
Жизнь прошла, а может быть пройдется
В ожиданиях молитвы нашей встречи.
Я на проповеди никогда не сонный
И всегда был верен в десятине,
Но молитвы час так трудоемок,
Да всегда был мне он непосилен.
Но я верю - день не зря пройдется,
Все равно колени преклоняю,
Твердо знаю - Царь всегда придет к нам,
И надежде этой все внимаю.
Пусть найдет меня Он пред собою,
И с колен, слегка обняв, поднимет,
Скажет - ты испытан был судьбою,
Ты Мой верный сын, Мой сын любимый.
***
Говорят будто сила в последних словах,
Сразу думешь многое в этом, иль все-таки мало?
Вслух и пыль разбиваешься в пух и во прах,
Ну и что с того, что тебе противостало?
Может думал ты вечно и всеми прощен,
Индульгенцией куплен, отец-прародитель...
Нет, ты сам увлечен, обольщен, сохранен,
И при этом все строишь святую обитель.
Ах, как все-таки хочется в жизнь привнести
Неуклончиво-очные ставки и взгляды!
Вы здесь были, конечно, служаку прости,
Я начкара один, но со мною наряды.
И когда дух слегка передернет затвор,
Я прислушаюсь - все ли в порядке, Всевышний,
И задумаюсь, вдруг я нарушил закон,
Но при этом не сам, и конечно не лишний.
Или просто забытый, но стойкий каприз,
В зале были когда-то шикарные снеди.
Выстрел был. Повторите в прихожей на бис,
Но все наглухо позабывали соседи.
И все пишеться кровью кирпичным стенам
Мы здесь были, да с ней, прямо с императрицей.
А еще голубь был, он не верил волхвам,
Очень кстати слетал за немецкой царицей.
Слезы лил беспрерывно над всеми детьми.
Аки солнышко царь, веки слез голубили,
Ты нас, батюшка-царь, уж навечно прости -
Мы стреляли в тебя, только не были злыми...
***
Сбивая всех людей как кегли,
Ты мечешь бисер в кегельбане.
В руке жемчужина сияет
Как лед в прозрачнейшем стакане.
В ней дырки для руки просверлишь,
Края дыханьем полируешь,
Но что добавить к совершенству...
И с совершенством ты танцуешь.
Стопам так тапочки приятны,
На раз-и-два- бросаем бисер,
Но возвращается обратно
К ногам послушно - только свистни.
За все заплачено монетой
И вроде счастье в нас сияет,
Но разве в бисере есть дырки?
Это подделка - каждый знает.
***
Вот так, ее не существует.
Ну не записана в анналах!
И не отмечена на карте,
Живем мы в самых разных странах.
Один другого понимаем
С большим трудом... и через слово.
Вы в церкви были? Ах, дружище,
Как это старое все ново.
Зачем вам нужно, право, ретро,
Ее снесли, потом забыли,
Полили грязью, растоптали,
Взорвали, нравственно растлили.
Так точно нет? Да-да, конечно,
Сам видел как мне говорили.
Я верил вам, а вы по-новой
Про все мое опять забыли.
Не помню, что писал о парке,
Но видел круглыми глазами
Как запломбировали дятлы
Дупло над самыми корнями.
В халатах белых и при сверлах
Они лечили как хотели,
И зубы-кегли в кегельбане
Под их напором так летели!
Необычайная сноровка
Была для них весьма привычна -
Они долбили точно, ловко,
Упрямо, быстро, методично.
Любой умелый барабанщик
Им позавидует как школьник
Завидует, когда отличник
Рисует ровный треугольник.
Рисует ловко так, со смыслом,
И вроде все он понимает,
И вот учитель простодушный
В журнале цифру проставляет.
И-раз забряцали тарелки,
И-два рабочим барабаном...
Вот дятел парень очень меткий
И риторически упрямый.
Я верю день не за горами,
И зубы разжуют галету
И за игрой на установке
Не потеряю смысл куплета.
И белки радостно забьются
В гнездо, что возле лесопилки
В орехи глубоко вгрызуться...
На землю сыпятся опилки.
И дятел все начнет по-новой,
Шары катая в кегельбане,
И кегли в темноте растаят
Как сахар в сумрачном стакане.
И кариес снедать не будет
Эмаль с зубов и зубы с десен.
И кегельбан во рту отменят
Как Новогодний праздник сосен.
Пройдусь по парку как по-новой,
Как будто снова разумею,
Что жив, и вот, оживший снова,
Дышу так ровно, как умею.
И не могу не восхититься
Укорененностью деревьев...
В прекрасном парке, знаю снова
Взлетят как листья чьи-то перья.
***
Я обожаю тишину шаббата.
Ценю ее, как в шутку, но всерьез.
Как будто на меня пролился святый
Покой. Наполненый водой до слез.
Как будто все, что слышал о смиреньи,
Мгновенно, словно взрыв, произошло.
И в силе вновь пришло волной прощенье
И искупленье впрямь в мой дом вошло.
И дышишь тишиной как хвоей Крымской,
Когда жара смолу для нас печет,
И исцеляешься от суеты расистской
И принимаешь для души почет.
Освобождаешься, хотя и жив по-плоти,
И веруешь, хотя и мало сил.
И хочется спросить других - за что живете?
Я за того Того, Кто за нас кровь пролил!
Она текла, вода и кровь, на Землю,
Гробы отверзлись, мы вошли на Божий свет.
И открываются гробы поныне,
Хотя свободны уже пару тысяч лет.
Все кончено, точнее все начато,
Мы прощены и вечный нам шаббат,
И отрекаешься от нудного унынья.
Сидишь себе у самых Райских врат.
Вновь слышишь Истину Божественного Духа
И хочется, как в детстве, вечно жить,
А все вокруг запополняют слухи
О том, что Бога мы не будем хоронить.
И пьешь покой до головокруженья,
И прославляешь Бога, что распят,
И слезы катятся любви и умиленья,
И снова жив - во тридцать и стократ.
Сбивая всех людей как кегли,
Ты мечешь бисер в кегельбане.
В руке жемчужина сияет
Как лед в прозрачнейшем стакане.
В ней дырки для руки просверлишь,
Края дыханьем полируешь,
Но что добавить к совершенству...
И с совершенством ты танцуешь.
Стопам так тапочки приятны,
На раз-и-два- бросаем бисер,
Но возвращается обратно
К ногам послушно - только свистни.
За все заплачено монетой
И вроде счастье в нас сияет,
Но разве в бисере есть дырки?
Это подделка - каждый знает.
***
Вот так, ее не существует.
Ну не записана в анналах!
И не отмечена на карте,
Живем мы в самых разных странах.
Один другого понимаем
С большим трудом... и через слово.
Вы в церкви были? Ах, дружище,
Как это старое все ново.
Зачем вам нужно, право, ретро,
Ее снесли, потом забыли,
Полили грязью, растоптали,
Взорвали, нравственно растлили.
Так точно нет? Да-да, конечно,
Сам видел как мне говорили.
Я верил вам, а вы по-новой
Про все мое опять забыли.
Не помню, что писал о парке,
Но видел круглыми глазами
Как запломбировали дятлы
Дупло над самыми корнями.
В халатах белых и при сверлах
Они лечили как хотели,
И зубы-кегли в кегельбане
Под их напором так летели!
Необычайная сноровка
Была для них весьма привычна -
Они долбили точно, ловко,
Упрямо, быстро, методично.
Любой умелый барабанщик
Им позавидует как школьник
Завидует, когда отличник
Рисует ровный треугольник.
Рисует ловко так, со смыслом,
И вроде все он понимает,
И вот учитель простодушный
В журнале цифру проставляет.
И-раз забряцали тарелки,
И-два рабочим барабаном...
Вот дятел парень очень меткий
И риторически упрямый.
Я верю день не за горами,
И зубы разжуют галету
И за игрой на установке
Не потеряю смысл куплета.
И белки радостно забьются
В гнездо, что возле лесопилки
В орехи глубоко вгрызуться...
На землю сыпятся опилки.
И дятел все начнет по-новой,
Шары катая в кегельбане,
И кегли в темноте растаят
Как сахар в сумрачном стакане.
И кариес снедать не будет
Эмаль с зубов и зубы с десен.
И кегельбан во рту отменят
Как Новогодний праздник сосен.
Пройдусь по парку как по-новой,
Как будто снова разумею,
Что жив, и вот, оживший снова,
Дышу так ровно, как умею.
И не могу не восхититься
Укорененностью деревьев...
В прекрасном парке, знаю снова
Взлетят как листья чьи-то перья.
***
Я обожаю тишину шаббата.
Ценю ее, как в шутку, но всерьез.
Как будто на меня пролился святый
Покой. Наполненый водой до слез.
Как будто все, что слышал о смиреньи,
Мгновенно, словно взрыв, произошло.
И в силе вновь пришло волной прощенье
И искупленье впрямь в мой дом вошло.
И дышишь тишиной как хвоей Крымской,
Когда жара смолу для нас печет,
И исцеляешься от суеты расистской
И принимаешь для души почет.
Освобождаешься, хотя и жив по-плоти,
И веруешь, хотя и мало сил.
И хочется спросить других - за что живете?
Я за того Того, Кто за нас кровь пролил!
Она текла, вода и кровь, на Землю,
Гробы отверзлись, мы вошли на Божий свет.
И открываются гробы поныне,
Хотя свободны уже пару тысяч лет.
Все кончено, точнее все начато,
Мы прощены и вечный нам шаббат,
И отрекаешься от нудного унынья.
Сидишь себе у самых Райских врат.
Вновь слышишь Истину Божественного Духа
И хочется, как в детстве, вечно жить,
А все вокруг запополняют слухи
О том, что Бога мы не будем хоронить.
И пьешь покой до головокруженья,
И прославляешь Бога, что распят,
И слезы катятся любви и умиленья,
И снова жив - во тридцать и стократ.
[BREAK=5 стр.]
***
Вот ты поручился за друга, теперь страждешь несправедливо,
И это угодно Богу - чтоб в этом мы были едино.
Не то чтобы в тягости радость, но смысл светит нам в исправленьи,
На Рождество примем сладость явления Богоявленья.
Твои так задумчивы очи, я вижу в них Бога живого,
Вопрос мне еврейский душу морочит все снова, и снова.
О, как же Отцу безутешно своих видеть деточек в мире,
Он был почти нами воспринят, но не в коммунальной квартире.
Должны были быть суперцветом, и всех ублажать без различий,
Ан, нет, желтый шестиугольник - нашивка одежды приличной.
И в прах сам пойдешь, и в могилу, и в камере газовой ляжешь,
Но разве своих Он отринул?! Да нет, все ОК, без натяжек
***
И знания множат скорбь,
Скробь холится, как депресняк,
Депрессия множит грех,
А после греха благодать.
И знаешь, что после всего
Ты все-таки Богом храним,
Хотя и не стоиишь того,
Но над тобой серафим.
Свои супер-крылья вознес,
А ты словно и не-людим,
Но все-ж покаянья погост
Принес перед Троном Твоим.
Прости, что с Тобою На Ты.
Прсти, что Тебе изменял,
Ты поднял из грязи меня
И князем по-Божьи назвал.
Ты Сущий, а я прах во прах,
Ты Свет, а я отсвет Твоим.
Всегда и во всем Боже прав,
А я просто грязь рядом с Ним!
Обращение новообращенного атеиста
1
Во времена всеобщего кипенья
В протобульоне, миилионы лет прошло,
Протокурятина в великом изумленьи!
Встречает круглое свое протояйцо.
И вечный спор возник, яйцо вскипело,
Учило жить курину эту мать,
А курица, кудахча неумело,
Пыталось яйца жизни научать.
И миллиарды лет спустя,
Под дубом сидя, ученый Дарвин
Смысл жизни вдруг поймал,
И сразу обезьян -орангутанов
В своих знакомых насквозь увидал.
И понял почему так жить противно -
Когда живешь с потомством обезьян,
И копчик свой массировал уныло,
И думал, что когда-то хвост был там.
И думал о своей протомамаше,
Которая на ветках разлеглась,
И тут ее настиг протопапаша,
И между ними закипела страсть...
Такие эволюции изгибы
Не получил б ученый в свой надел,
Когда бы не сидел на корнях дуба,
Когда бы он под яблоней сидел!
2
Ходил (по жизни) регулярно,
И неприятности встречал,
Но волосатый протопредок
Не очень-то и унывал.
Все думал как бы жизнь устроить
И волосатость потерять,
Чтоб руки до земли не висли
Придется ноги удлинять...
Он мыслил как фотомодели,
Об эпиляции мечтал,
Развить пытался красноречье,
И зубы все себе равнял.
Как перспективно и красиво!
Но вдруг запнулся и упал,
Удар большою головою
Из глаза искру вышибал!
Теперь ему не нужно спички
У корешей своих стрелять -
Одной большою головою
Огонь ведь можно добывать!
3
Вот, тиграм не нужно гривы -
Они меж собой не деруться,
Они только лижутся мило,
И иногда снуются.
И вот вам, всего скорее,
Они, нализавшись, множаться
Они ведь не кони с гривой
Чтоб самку на трех тревожиться.
Они не еноты с мехом...
Вообще с тигром шутки плохи.
Ему ты зарядишь в морду,
А он лижется к нам, крохам.
И может всех в ноль вылизать,
Вообще он лизун серьезный -
Ему бы за холкой ершиться.
Но он не растит там космы!
4
Был мирный мусорщик, не бомж, почти что Печкин,
Но шерсть свою не по годам сверял,
И вот, гребяся как обычно, в просторечьи,
Заметил что шерстистость потерял!
И гладя узкий лоб ладонью круглой,
Искал он мысль среди других морщин,
Вот так их мозг стал саписенсом гомо,
До этого же просто - гамадрил.
Был обезьяной рода павианов...
Был, что тут скажешь, просто ремесло -
Ходил по пояс в мусорном прибрежьи,
А иногда беспочвенно везло!
Теперь, когда я вижу маски-шоу,
То понимаю, кто бродил впотьмах.
Морпех простой, не очень образован,
Зато обучен рыскать впопыхах.
Обучен бить и в бубен, и под дыхло,
(Чтоб там потом само собой срослось),
И первая дубинка, то есть дышло,
Шла первой палкою, хотя и вкривь и вкось...
И раз в году, когда пригреет солнце,
Все лезут в воду, (но недалеко)!
Я видел много раз, в теле-оконце,
Похоже время мусорщиков не прошло!
5
Допрыгались бабочки все же!
Теперь все летят, да летят.
И зайцы мечтают о том же,
И сладкой морковкой хрустят,
А как бы порхать им хотелось,
Как пчелка с цветка на цветок.
Но летчикам нужно быть смелым,
А кто бы им, зайцам помог!
Теперь вот дрожат под кустами,
Хотят все пилотами быть,
Но разве с такими хвостами
Возможно в полете рулить?
6
Казалось чешуя простой вопрос -
Питаюсь рыбой только с чешуею.
А если б с эволюцией подрос,
Селедку в перьях ел бы я порою.
Теперь, когда жена мне позвонит,
И скажет, что готова сельдь под шубой,
Не буду думать: "Брить или не брить?!",
Ведь спорить с эволюцией так глупо!
Но все-же согласимся - хорошо,
Что сельдь еще не обросла когтями,
Тогда б орешек крепкий на столе
Лежал на праздниках пред всеми нами.
***
Завтра предпасхальная евангелизация,
Снимаем зал в деревенском клубе,
Надемся что разрешат нам спеть о Боге.
И нам за это ничего плохого не будет.
Надеемся что местный батюшка все-таки не уболтал
Председателя сельхоз-правления
Не отдавать нам в аренду сей зал,
Чтобы сорвать евангельское песнопение.
А ведь судя по прошлым разам
У батюшки это хорошо получается.
И думаешь ну когда же закончится эта ерунда,
А она ну никак не кончается.
Ну вот может быть завтра произойдет перелом
И правда восторжествует над мракобесием.
И Божии дети ворвуться в пролом
Чтобы нарушить застойное равновесие.
И в духе вдруг кое-что произойдет
И слезы из глаз потекут покаянием,
Откроется неба вечности свод
И все подпадут под Небес обаяние.
И будет певица все правильно петь
И Бах прозвучит как в готическом храме.
Бог даст, зазвучит и вечно будет звучать
Песнопениями, молениями и псалмами.
И в вечности души к Богу придут,
И снова услышат знакомые фуги,
И скажут как хорошо что мы уже тут
С Бахом слушаем ангельский мюзикл.
***
Господи, прости мне все сомнения,
Ведь евангелизация все-таки состоялась!
Господи, прими всю славу за это,
Ведь без Тебя ничего бы и не начиналось!
И вопреки всем колебаниям до последнего,
Запертым дверям и отсутствию афиши,
Ты сумел превратить этот серый клуб в Божий храм
И голос благовестия был в мире услышан.
Боже, Милостивый, благослови директора,
Который вопреки земным властям,
Дал нам спеть о Тебе возвышенно
И затем славу Тебе за все воздал.
И голос певицы, такой чудесный,
Пел для Тебя и о Тебе,
И лично я сидел не на скрипучем кресле,
А возлежал на Небес высоте.
И эта чудесная контата
Через все щели клуба наружу рвалась,
Я много слышал как другие поют Баха,
Но в этот раз чувствовалась особая власть.
И слушали о Тебе не только подростки и женщины,
Слышали славу Твою все Небеса,
И удивлялись как эта дива из оперы
В сельском клубе узоры из звуков плела.
И пассионы звучали так празнично,
Как будто настал наш последний день,
И вся шелуха рутины будничной
Сей час сбежит как от Солнца тень.
И этим пением восхищались ангелы,
Когда простые подростки на пол наплевав,
С шумом хлопали стульями, как профессиональные клакеры,
А я в душе для них незримо рыдал.
Пусть будет в прошлом оставлен бархат лож оперных,
Пустых улыбок, цветов и льстивых похвал,
Я уже был в самом лучшем из всех залов виденных,
Ведь в сельском клубе я не один рыдал.
Пройдем столько времени, сгорят все подмостки,
Да все будет гореть, но не все сгорит.
Где пели о Боге для Бога, будет по-новой украшено
И в вечность хорал от земли взлетит.
И знаю теперь где искать вдохновение,
И сердце уверено твердо в том,
Что Бог может в любой захудалой деревне
Построить для Баха чудесный костел.
И строит уже, и имя Свое прославляет,
Вам адрес сказать? - "Там где сердце горит
Где Дух Божий нам Небеса открывает,
Там Дом для молитвы уже стоит".
Вот ты поручился за друга, теперь страждешь несправедливо,
И это угодно Богу - чтоб в этом мы были едино.
Не то чтобы в тягости радость, но смысл светит нам в исправленьи,
На Рождество примем сладость явления Богоявленья.
Твои так задумчивы очи, я вижу в них Бога живого,
Вопрос мне еврейский душу морочит все снова, и снова.
О, как же Отцу безутешно своих видеть деточек в мире,
Он был почти нами воспринят, но не в коммунальной квартире.
Должны были быть суперцветом, и всех ублажать без различий,
Ан, нет, желтый шестиугольник - нашивка одежды приличной.
И в прах сам пойдешь, и в могилу, и в камере газовой ляжешь,
Но разве своих Он отринул?! Да нет, все ОК, без натяжек
***
И знания множат скорбь,
Скробь холится, как депресняк,
Депрессия множит грех,
А после греха благодать.
И знаешь, что после всего
Ты все-таки Богом храним,
Хотя и не стоиишь того,
Но над тобой серафим.
Свои супер-крылья вознес,
А ты словно и не-людим,
Но все-ж покаянья погост
Принес перед Троном Твоим.
Прости, что с Тобою На Ты.
Прсти, что Тебе изменял,
Ты поднял из грязи меня
И князем по-Божьи назвал.
Ты Сущий, а я прах во прах,
Ты Свет, а я отсвет Твоим.
Всегда и во всем Боже прав,
А я просто грязь рядом с Ним!
Обращение новообращенного атеиста
1
Во времена всеобщего кипенья
В протобульоне, миилионы лет прошло,
Протокурятина в великом изумленьи!
Встречает круглое свое протояйцо.
И вечный спор возник, яйцо вскипело,
Учило жить курину эту мать,
А курица, кудахча неумело,
Пыталось яйца жизни научать.
И миллиарды лет спустя,
Под дубом сидя, ученый Дарвин
Смысл жизни вдруг поймал,
И сразу обезьян -орангутанов
В своих знакомых насквозь увидал.
И понял почему так жить противно -
Когда живешь с потомством обезьян,
И копчик свой массировал уныло,
И думал, что когда-то хвост был там.
И думал о своей протомамаше,
Которая на ветках разлеглась,
И тут ее настиг протопапаша,
И между ними закипела страсть...
Такие эволюции изгибы
Не получил б ученый в свой надел,
Когда бы не сидел на корнях дуба,
Когда бы он под яблоней сидел!
2
Ходил (по жизни) регулярно,
И неприятности встречал,
Но волосатый протопредок
Не очень-то и унывал.
Все думал как бы жизнь устроить
И волосатость потерять,
Чтоб руки до земли не висли
Придется ноги удлинять...
Он мыслил как фотомодели,
Об эпиляции мечтал,
Развить пытался красноречье,
И зубы все себе равнял.
Как перспективно и красиво!
Но вдруг запнулся и упал,
Удар большою головою
Из глаза искру вышибал!
Теперь ему не нужно спички
У корешей своих стрелять -
Одной большою головою
Огонь ведь можно добывать!
3
Вот, тиграм не нужно гривы -
Они меж собой не деруться,
Они только лижутся мило,
И иногда снуются.
И вот вам, всего скорее,
Они, нализавшись, множаться
Они ведь не кони с гривой
Чтоб самку на трех тревожиться.
Они не еноты с мехом...
Вообще с тигром шутки плохи.
Ему ты зарядишь в морду,
А он лижется к нам, крохам.
И может всех в ноль вылизать,
Вообще он лизун серьезный -
Ему бы за холкой ершиться.
Но он не растит там космы!
4
Был мирный мусорщик, не бомж, почти что Печкин,
Но шерсть свою не по годам сверял,
И вот, гребяся как обычно, в просторечьи,
Заметил что шерстистость потерял!
И гладя узкий лоб ладонью круглой,
Искал он мысль среди других морщин,
Вот так их мозг стал саписенсом гомо,
До этого же просто - гамадрил.
Был обезьяной рода павианов...
Был, что тут скажешь, просто ремесло -
Ходил по пояс в мусорном прибрежьи,
А иногда беспочвенно везло!
Теперь, когда я вижу маски-шоу,
То понимаю, кто бродил впотьмах.
Морпех простой, не очень образован,
Зато обучен рыскать впопыхах.
Обучен бить и в бубен, и под дыхло,
(Чтоб там потом само собой срослось),
И первая дубинка, то есть дышло,
Шла первой палкою, хотя и вкривь и вкось...
И раз в году, когда пригреет солнце,
Все лезут в воду, (но недалеко)!
Я видел много раз, в теле-оконце,
Похоже время мусорщиков не прошло!
5
Допрыгались бабочки все же!
Теперь все летят, да летят.
И зайцы мечтают о том же,
И сладкой морковкой хрустят,
А как бы порхать им хотелось,
Как пчелка с цветка на цветок.
Но летчикам нужно быть смелым,
А кто бы им, зайцам помог!
Теперь вот дрожат под кустами,
Хотят все пилотами быть,
Но разве с такими хвостами
Возможно в полете рулить?
6
Казалось чешуя простой вопрос -
Питаюсь рыбой только с чешуею.
А если б с эволюцией подрос,
Селедку в перьях ел бы я порою.
Теперь, когда жена мне позвонит,
И скажет, что готова сельдь под шубой,
Не буду думать: "Брить или не брить?!",
Ведь спорить с эволюцией так глупо!
Но все-же согласимся - хорошо,
Что сельдь еще не обросла когтями,
Тогда б орешек крепкий на столе
Лежал на праздниках пред всеми нами.
***
Завтра предпасхальная евангелизация,
Снимаем зал в деревенском клубе,
Надемся что разрешат нам спеть о Боге.
И нам за это ничего плохого не будет.
Надеемся что местный батюшка все-таки не уболтал
Председателя сельхоз-правления
Не отдавать нам в аренду сей зал,
Чтобы сорвать евангельское песнопение.
А ведь судя по прошлым разам
У батюшки это хорошо получается.
И думаешь ну когда же закончится эта ерунда,
А она ну никак не кончается.
Ну вот может быть завтра произойдет перелом
И правда восторжествует над мракобесием.
И Божии дети ворвуться в пролом
Чтобы нарушить застойное равновесие.
И в духе вдруг кое-что произойдет
И слезы из глаз потекут покаянием,
Откроется неба вечности свод
И все подпадут под Небес обаяние.
И будет певица все правильно петь
И Бах прозвучит как в готическом храме.
Бог даст, зазвучит и вечно будет звучать
Песнопениями, молениями и псалмами.
И в вечности души к Богу придут,
И снова услышат знакомые фуги,
И скажут как хорошо что мы уже тут
С Бахом слушаем ангельский мюзикл.
***
Господи, прости мне все сомнения,
Ведь евангелизация все-таки состоялась!
Господи, прими всю славу за это,
Ведь без Тебя ничего бы и не начиналось!
И вопреки всем колебаниям до последнего,
Запертым дверям и отсутствию афиши,
Ты сумел превратить этот серый клуб в Божий храм
И голос благовестия был в мире услышан.
Боже, Милостивый, благослови директора,
Который вопреки земным властям,
Дал нам спеть о Тебе возвышенно
И затем славу Тебе за все воздал.
И голос певицы, такой чудесный,
Пел для Тебя и о Тебе,
И лично я сидел не на скрипучем кресле,
А возлежал на Небес высоте.
И эта чудесная контата
Через все щели клуба наружу рвалась,
Я много слышал как другие поют Баха,
Но в этот раз чувствовалась особая власть.
И слушали о Тебе не только подростки и женщины,
Слышали славу Твою все Небеса,
И удивлялись как эта дива из оперы
В сельском клубе узоры из звуков плела.
И пассионы звучали так празнично,
Как будто настал наш последний день,
И вся шелуха рутины будничной
Сей час сбежит как от Солнца тень.
И этим пением восхищались ангелы,
Когда простые подростки на пол наплевав,
С шумом хлопали стульями, как профессиональные клакеры,
А я в душе для них незримо рыдал.
Пусть будет в прошлом оставлен бархат лож оперных,
Пустых улыбок, цветов и льстивых похвал,
Я уже был в самом лучшем из всех залов виденных,
Ведь в сельском клубе я не один рыдал.
Пройдем столько времени, сгорят все подмостки,
Да все будет гореть, но не все сгорит.
Где пели о Боге для Бога, будет по-новой украшено
И в вечность хорал от земли взлетит.
И знаю теперь где искать вдохновение,
И сердце уверено твердо в том,
Что Бог может в любой захудалой деревне
Построить для Баха чудесный костел.
И строит уже, и имя Свое прославляет,
Вам адрес сказать? - "Там где сердце горит
Где Дух Божий нам Небеса открывает,
Там Дом для молитвы уже стоит".
Переход Georgy в православие
Человек вроде был протестантом,
Только верится в это в с трудом,
А теперь он желает быть батюшкой,
В просторечии - просто попом.
Раньше с братьями Книгу читали,
И старались ее обсуждать,
Допоздна на чаях зависали
И витала над всем благодать.
А теперь он свободен от споров,
И свободен от мнений других.
Ведь на все есть вопросы ответы,
От бывалых и очень святых.
Храм расписан по нотам и ризам,
Как по буквам распевы слышны.
Ты стоишь в облачении пышном,
Только кем же являешься ты?
Вспоминашь ли кафедру веры,
Где когда-то смиренно стоял,
И простыми словами, от сердца
Жить по-Библии всех убеждал.
А теперь вроде тот же, но в злате.
Может царь нас, людей, посетил,
И в парчевом расшитом халате
Всем, по списку, грехи отпустил.
***
Упали семена на злую почву
И не растут - хоть делай им массаж,
Хоть сахаром их поливай, хоть горечью,
Хоть заложи немыслимый вираж.
Молчат в ответ, но Богом не забыты -
Прикуплены поля... и куплены волы,
Детьми, и свадьбами прославлены, и жито
Колосьями стоит - вовек живи!
Но сердце... кто откроет сердца тайну?
Богатым тяжело пред Богом пасть.
И в разуме все мысли не случайны,
Но кто над разумом имеет власть?
Иди и сей, и даст тебе Бог пищу,
И воронов пошлет. И будешь гнать чертей.
Но не всегда ты сможешь выбрать почву,
Что для тебя покажется милей.
А если павши в землю будем живы,
То плоть греха не полностью умрет
И будем одиноки во Вселенной,
Во Свете пребывая круглый год.
Ходить ступая бережно, по Слову,
У Слова власть всем злобам вопреки...
Что, друг, ты семя сеешь так несмело?
Умри, но жизнь свою для всех прибереги!
***
Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны,
Каждый понимает серфинг, ценит крутизну волны,
Но реально над волною вряд ли сможешь устоять,
Потому не торопитесь в воду павших осуждать.
Если кто и тонет в море, стоит нам за них молить.
Если мы все время в лодке - нам по морю не ходить,
Выбирает каждый путь свой - за Иисусом и с крестом.
Или со своею плотью в лодке море нипочем.
А когда один идешь ты по мятущимся волнам -
Веришь Богу, слышишь Голос, говорящий что-то нам,
Принимаешь Слово верой, шаг за шагом, позади
Оставляешь лодку-церковь, только море впереди...
***
Привыкаешь помыкать стихами,
Трешь виски - нимб снова надавил.
Шелестишь по вечерам крылами,
Утром просыпаешься бескрыл.
Целый день растишь их, моешь, пестишь,
Учишься махать над суетой,
К полночи взлетаешь наконец-то...
Прикоснувшись к мягкому щекой.
Утром вспоминаешь что же было...
Там, над огородом, вроде сад.
Отрывать плоды... как это мило,
Но копать тот сад не всякий рад.
Был один, не сторож он для брата,
Лук копал, морковку, сельдерей,
А когда искали виноватых
Оказалось все как у людей.
И до Божьей милости охотчий
Брата младшенького своего сгубил.
Когда тот открыл ему дом овчий,
Настежь дверь свою ему открыл.
Проходи, сказал, братишка, будь как дома -
Здесь овец стригу, а здесь ягнят пою,
Вот и пища для тебя готова,
За нее всегда благодарю. Здесь мой жертвенник...
И агнец безутешный
Голову свою на нем заклал,
Кровь текла ручьем живым на землю,
Но никто над кровью не рыдал.
Старший небу что-то говорил невнятно,
А когда глаза вниз опустил,
То увидел, что на нем остались пятна,
И в воде ручья он кровь замыл.
А затем, глаза не поднимая,
Шел и шел туда, где взаперти,
Вроде оставались двери Рая,
К брату шел. Но брат был позади.
И о чем-то к небу кровь вопила.
Бабочки смеялись над землей,
И была ему вся жизнь не мила,
И от жизни той был сам не свой.
Уходил куда глаза глядели,
Бога поминая в суете...
Птицы в небе свои песни пели,
Только песни были уж не те.
И над всем живым захолодало,
Стало как-то мрачно на душе.
Овцам пастуха недоставало.
Жабы надрывались в камыше.
И у Евы защемило сердце,
Что-то на Земле произошло -
Прах вернулся к праху, но при этом
Ничего из праха не взошло.
Это смерть в свои права вступила.
Нарушая жизни естество
Она счет людским смертям открыла,
Замутила смерти колдовство.
И пошли этапы за этапом
Кто-то к Богу. Кто-то вопреки
Братским чувствам восставал на брата,
Не желал остаться позади.
Не хотел последним быть, пасущим,
Не хотел стеречь и примирять...
А над окровавленной Землею
Божья возрастала благодать,
Говорила им - постой, опомнись,
Руку на других не поднимай.
Для убийцы остается со-весть.
Только голосу от Вести той внимай.
И тогда опять распустишь крыла,
И глаза от дола оторвешь,
К брату мертвому прижмешься с верой
И с молитвой жизнь в него вдохнешь.
И опять у Евы екнет сердце -
Сын пред ней предстанет как живой,
В Книге Жизни промелькнется строчкой,
Богом предначертанной судьбой.
[BREAK=6 стр.]
Не всегда важно как вы поплывете,
Гораздо важнее куда.
А может и в самолете,
Но все равно не туда
Летите за иллюминатором,
При этом не стройте иллюзий-
С земли вас достанут локатором
И разрешат от аллюзий
Ракета летит на контуры,
Ее не обманешь теплом,
Пока еще есть надежда,
Но нет надежды потом.
Пока ты живешь то можешь
Надменно на все смотреть,
Но если спастись не сможешь,
То может не стоит лететь.
В таком ограниченном месте
Среди камуфляжных парней.
Сидишь как изюминка в тесте
Среди таких добрых людей.
И смотришь за иллюминатором
Куда взгляд ни бросишь - пески,
А ты уже взят локатором,
Осталась минута тоски.
Осталась минута прощения
И самых последних молитв -
Молитесь за все прегрешения,
Ракета уже летит.
Гораздо важнее куда.
А может и в самолете,
Но все равно не туда
Летите за иллюминатором,
При этом не стройте иллюзий-
С земли вас достанут локатором
И разрешат от аллюзий
Ракета летит на контуры,
Ее не обманешь теплом,
Пока еще есть надежда,
Но нет надежды потом.
Пока ты живешь то можешь
Надменно на все смотреть,
Но если спастись не сможешь,
То может не стоит лететь.
В таком ограниченном месте
Среди камуфляжных парней.
Сидишь как изюминка в тесте
Среди таких добрых людей.
И смотришь за иллюминатором
Куда взгляд ни бросишь - пески,
А ты уже взят локатором,
Осталась минута тоски.
Осталась минута прощения
И самых последних молитв -
Молитесь за все прегрешения,
Ракета уже летит.
http://www.evangelie.ru/forum/t52348-2.html#post1448713
Cвященники в переходах, в цепях из вериг и интриг.
И на эскалаторах веры (во время прочтения книг).
Они переходят законно в полную благодать,
Идут по ступенькам к верху, чтоб собранное отдать.
Являются вдруг на свет Божий из подземелий метро,
Глаза на них пялит прохожий - время его пришло,
Ему и прощают щедро. И мзду не себе берут.
Ведь чем тяжелее вериги, тем больше напрасный труд.
Запутавшись, право слово, в рясах, цепях и делах,
Гонят от всех подальше не суеверный страх.
Ищут других смысл жизни, просят и подают,
Падают не на колени, встанут, и дальше идут.
В мягком шаге восшедшего солнца
Через тучи рассеяный свет,
Исчезают последствия тени,
Проясняет вопросы ответ.
Превосходное все ж остается,
Светит ясно на добрых и злых,
Без упрека по небу проходит,
Из авто мимолетный мотив.
И гляссе не расплещется в кружке,
Будет только узоры плести,
Горько-сладкий отчет сновиденья
Не дает ото сна отойти.
Cвященники в переходах, в цепях из вериг и интриг.
И на эскалаторах веры (во время прочтения книг).
Они переходят законно в полную благодать,
Идут по ступенькам к верху, чтоб собранное отдать.
Являются вдруг на свет Божий из подземелий метро,
Глаза на них пялит прохожий - время его пришло,
Ему и прощают щедро. И мзду не себе берут.
Ведь чем тяжелее вериги, тем больше напрасный труд.
Запутавшись, право слово, в рясах, цепях и делах,
Гонят от всех подальше не суеверный страх.
Ищут других смысл жизни, просят и подают,
Падают не на колени, встанут, и дальше идут.
В мягком шаге восшедшего солнца
Через тучи рассеяный свет,
Исчезают последствия тени,
Проясняет вопросы ответ.
Превосходное все ж остается,
Светит ясно на добрых и злых,
Без упрека по небу проходит,
Из авто мимолетный мотив.
И гляссе не расплещется в кружке,
Будет только узоры плести,
Горько-сладкий отчет сновиденья
Не дает ото сна отойти.
Вложения
Выключайте свет,
Не смотря назад,
Там уже темно.
Манит всех вперед
В небесах рассвет,
Ну а то, что быль,
Уже все прошло.
И склонившись ниц
Завязать шнурки,
Низкий бьешь поклон
Для себя, любя,
Чтобы был комфорт,
Не раздался скрип,
Затянув слегка,
И в себя уйдя.
А в прихожей все ж
Тесно от людей,
Не себе внимай,
Ведь другие вдруг
Суетятся так,
Чтоб уйти скорей.
Но смотря куда,
Может рядом друг?
За порогом ночь,
Но ты не один,
Светит дружбы свет,
Хорошо вдвоем,
Хорошо, когда
Ты не господин,
А настанет день,
Мы опять придем.
Прощание... сквозь сжатые зубы
Память омывает слезами прошлое,
Всем все прощаю, и легче дышать,
Хоть ощущаешь себя огорошенным.
Но проявляется жизненный смысл,
Вериться в светлое ярко грядущее,
Хочется верить - на время подвис,
А впереди только все наилучшее.
Будто какая-то ясная грань
Сердце поделит на право и левое.
Честно сказать я не верю словам,
Но вот прощание - выполню, сделаю!