При дороге все еще стоит здание школы
Обшарпанный бедняга, греющийся на солнце.
Вокруг нею еще растут сумахи
И ежевики ветви вьются.

Внутри виден стол учителя
Глубоко израненный ударами служака.
Покоробленный пол, испорченные скамьи,
Оставленные перочинным ножом инициалы.

Фрески, углем нарисованные на стене,
Все тот же предательский скрип двери.
Ноги, которые еле ползут в школу,
Неистовствуют в игре после занятий.

Много лет назад зимнее солнце
Освещало школу лучами заката,
Отсвечивая в стекла окон
И вечеров холодных оставляя ледяной узор.

Оно коснулось сотканных из золота кудрей
И карих глаз, исполненных печали
О том, кто все еще удерживал ее,
Когда вся школа после уроков расходилась.
Рядом с ней стоял мальчишка
Единственный любимец ее детства.

Кепка его низко натянута на глаза,
В которых гордость и стыд смешались.
Без устали пиная снег ногою,
Он перед ней туда-сюда слонялся,
Тогда как ее маленькие ручки
Пальцами нервно перебирали синий фартук.

Он видел, как она подняла глаза.
Он чувствовал легкое касание ее руки.
Он слышал лепет ее голоса,
Как будто это было виноватое признание.
«Ты извини, что так сказала я,
Я не хочу превосходить тебя,
Потому что, карие глаза опустились еще ниже,
Потому что, знаешь, я люблю тебя».

Память седовласому мужчине
Все еще рисует то милое детское лицо.
Дорогая девочка, трава на ее могиле
Растет уже сорок лет.

Он прожил, чтобы познать в тяжелой школе жизни,
Как лишь немногие, превзошедшие его,
Сожалели о своем триумфе и его потере
Так, как она, потому что любили его.
Вложения